Зима в раю полностью

Да, и, возможно, этот день не за горами, думал я, глядя на очередное синее облако едкого дыма, выползшее из ноздрей старика. То, что Пеп никому не раскрыл секретную формулу, вполне могло бы приравниваться к самоотверженному и ценному вкладу в здоровье бесчисленных будущих поколений жителей Майорки.

Пеп склонился ко мне и понизил голос до сиплого шепота:

– У нас на острове есть люди, которые очень хотели бы стащить несколько моих кустов, чтобы завести собственные плантации tabaco de Havana. Hombre, они уже делали такие попытки, и не раз. Вот почему я всегда держу на ферме хорошую сторожевую собаку. – Он влюбленно посмотрел на Перро, который продолжал мирно посапывать. Во сне пес подергивал лапами, – должно быть, ему снилась охота на ужасных табачных воров.

Внезапно по долине промчался холодный бриз. Он разбудил сосны на высоких горных склонах и взбил стайку мини-смерчей, отправив их зигзагом через маленький двор в крошечных завихрениях пыли и соломы. Порыв длился всего несколько секунд, после чего вновь стало тихо.

Пеп посмотрел на северный небосклон и объявил:

– Sí, ah sí – надвигается плохая погода. Этой ночью будет холодно. Sí, mal tiempo viene[237]. – Он сдул невероятной длины столбик пепла со своей cigarrillo и направил невозмутимый взор на «Кас-Майорал». – А у вас нет дров, так ведь?

– Хм, ну, несколько поленьев найдется, – сказал я, опешив от неожиданного вопроса. – Кажется, сеньор Феррер оставил нам небольшой запас дров.

– Кхм! Неужели этот скряга дал маху? Я видел, как Феррер вывозил на тачке бревна с вашей фермы к своей casita за день до вашего прибытия. От него вы ничего не получите. Nada[238]. Свет не видывал такого жадюги. Да этот Феррер бесплатно не помочится на вас, даже если вы будете гореть в огне.

Да уж, с каждым днем мне становилось все яснее: сколь ни высоко было социальное положение Ферреров в Андраче и за его пределами, здесь, среди своих ближайших соседей в долине, эта семья ценилась ниже некуда.

– Тогда… тогда мне надо поскорее прикупить дровишек, – сказал я по возможности бесстрастно, не желая принимать ничью сторону в очевидном противостоянии Пепа и Томаса Феррера.

– Прикупить дровишек? – Пеп затряс головой. – No es posible. Лесопилка закрыта на las vacaciones[239]. Там вы ничего не купите до следующей недели. – Кончик его cigarrillo сердито затрещал и вспыхнул ярким красным огоньком, когда Пеп всосал еще одну порцию настоящего гаванского дыма. – Hombre, у вас будет холодное-прехолодное Рождество.

Что можно было на это ответить? Я снова стал ощущать себя жалким loco extranjero.

– Bueno, – сказал Пеп и кивнул в направлении клонящегося к закату солнца. – Пойду-ка я домой, растоплю камин перед тем, как начнет падать температура. Дом должен быть теплым – особенно в Рождество, нет?

Он даже не счел нужным попрощаться со мной.

Вот мерзкий старикашка, думал я, глядя ему вслед. Пепу было мало того, что я под Рождество оказался без дров, нужно было еще и поиздеваться надо мной… Но вдруг плечи удаляющегося Пепа затряслись, и я услышал нечто, поразительно похожее на смешок – пробивающийся сквозь залежи слизи, но тем не менее смешок, вне всяких сомнений. Да, старый мерзавец потешался от всей души – и над чем, над моим несчастьем!

Он обернулся, утирая слезы.

– Ха! Ну и рожа! – загоготал он с новой силой. Одной рукой Пеп держался за сердце, а второй указывал на меня. – Ну и видок! Madre mía!

У меня не было слов. Мне оставалось только стоять там, чувствуя себя дураком и выглядя полным идиотом, пока Пеп не отсмеялся. Я не знал достаточно испанских ругательств, чтобы высказать ему все то, что хотелось.

– Эй, вы что, и вправду поверили, что я такая сволочь? – наконец выдавил он, вытирая глаза рукавом и откашливаясь. – Не забывайте, amigo, это не меня зовут Томас Феррер, нет! – Он подошел поближе и, взяв меня за плечи, развернул лицом к воротам. – Посмотрите-ка вон туда, на дорогу. Я сложил там несколько бревен для вас – этого хватит, чтоб дождаться, когда лесопилка снова заработает. Как я посмотрю, у вас два сына, так что присылайте их сюда, пусть они перенесут бревна в дом, пока светло. Поверьте, нынче ночью будет очень холодно – так холодно, что даже деревянная статуя сиськи отморозит!

Я был так тронут, что не нашелся, что сказать. Мои попытки поблагодарить Пепа за этот неожиданный акт предумышленной доброты были пресечены на корню.

– Hombre, на что же тогда соседи? – ухмыльнулся он. – Пусть я не богат, но то немногое, что у меня есть, – все ваше, если понадобится. На этой finca у меня припасено дров больше чем достаточно, так что no problemas. Va bé.

Неторопливой походкой старик двинулся к своему коттеджу, потом на мгновение обернулся и послал мне кавалерийский салют:

– Adiós, amigo! Пусть в вашей жизни все будет хорошо, и пусть ваши куры всегда несут яйца с двумя желтками. Adiós, y Feliz Navidad![240]