Зима в раю полностью

Присмиревшие немки были вынуждены пройти под перекрестным огнем насмешливых взглядов и ухмылок, пока, спотыкаясь и натыкаясь на пластиковые столы, с позором пробирались к выходу, а довольный щенок тем временем за обе щеки уписывал с пола остатки jamón.

– Todo va bien, – усмехнулся сеньор Бонет, выбираясь из своего дипломатического укрытия позади барной стойки.

И действительно, все было хорошо. Как отметил хозяин кафе, немецкие señoras не только купили дорогой jamón на обед его щенку, но и оставили после себя две недоеденные булочки, которые станут прекрасным бесплатным угощением для его курочек.

– Ну и кто теперь Dummkopf?[376], – вопросил он, весело поигрывая бровями.

Трое местных жителей и две судомойки шумно выразили свое одобрение радостным смехом.

– Ah sí, – приговаривали они, – ну и кто теперь Dummkopf?

Мы бы с удовольствием посидели в heladería еще, наблюдая за тем, какие новые comédies sans frontières[377] будут спровоцированы в заведении сеньора Бонета этажеркой с засохшей выпечкой, но, как и всему хорошему, нашему краткому знакомству с многонациональным сообществом посетителей кафе настал конец. Нам с Элли пора было ехать домой, чтобы проверить, как справляются со своими заданиями Сэнди и Чарли.

Мы выскользнули на относительно спокойную улицу, но нас тут же призвал обратно в heladería машущий с крыльца владелец.

Завтра уже тридцать первое декабря, напомнил нам сеньор Бонет, и они с супругой устраивают вечеринку в честь наступления Нового года. Там будут все его постоянные клиенты, и он надеется, что и мы, как clientes muy estimados[378], почтим его своим присутствием. Наши сыновья, наши hijos guapos[379], также приглашаются принять участие в праздновании. Hombre, это будет una fiesta espectacular[380].

– Muchísimas gracias, сеньор Бонет, – ответили мы, даже не попросив времени на обдумывание. Hombre, да мы дождаться не могли, когда начнется вечеринка!

Когда мы ехали по дороге к «Кас-Майорал», из-за высокой каменной стены неслись крики «Bravo!» и «Olé!». Элли занервничала: уж не надумали ли наши сыновья в отсутствие родителей брать уроки корриды? Но все оказалось не так страшно. Одобрительные возгласы исходили от небольшой группы пожилых соседей мужского пола, которые собрались у нашей casita de aperos – древнего каменного сарайчика миниатюрных пропорций – для того, чтобы посмотреть на первые попытки Сэнди пахать на маленьком тракторе «Барбьери». В очередной раз достигнув конца поля, он ловко разворачивал мотоблок на сто восемьдесят градусов и одновременно выжимал рычаг, подключая оборотный плуг для прохода в обратную сторону. Вот тогда-то и раздавались крики зрителей: погромче или потише, в зависимости от того, насколько им понравилась его последняя борозда.

Помимо восклицаний мы слышали также поток эмоциональных советов и пронзительных проклятий, что предполагало присутствие старого Пепа, причем в качестве председателя жюри. Судя по улыбке, которая не сходила с лица Сэнди, и добродушным репликам со стороны наблюдателей, наш мальчик прекрасно справлялся с новой для себя работой. Решив не мешать процессу интеграции нашего самостоятельного сына, мы незаметно проскользнули в дом.

Там нас ждал новый сюрприз. Оказывается, Чарли и Тони собрали немалое количество апельсинов, причем все плоды были тщательно рассортированы на четыре кучи на полу almacén.

– Я ни за что не поверю, что это Чарли так аккуратно все сделал, – скептически заметила жена.

– Да уж, – согласился я, поглаживая подбородок. – Все это весьма подозрительно. К тому же Чарли наверняка даже не догадывается, что апельсины бывают разных сортов. Очень странно.

– Да не напрягайтесь, – небрежно произнес наш младший сын, появляясь в хранилище. – Я тут ни при чем. Это всё тот дядька… хм… как же его звали?

– Неужели ты имеешь в виду Херонимо? – спросила Элли.

– Да, мам. Прям в точку – Херонимо. Ну и имечко. Короче, он пришел в сад, когда вас не было. Я почти ничего не понял из того, что он говорил, но Тони немного учил английский в школе, так что мы столковались.

Мы с Элли молча смотрели на нашего вдруг повзрослевшего сына.

– Ну так вот, есть хорошая новость – он собирается купить у нас как можно больше апельсинов. Говорит, что они ничего… учитывая печальное состояние большинства наших деревьев. Только заплатить он сможет всего семьдесят пять песет за килограмм при оптовых закупках, а поэтому считает, что вам сначала стоит поспрашивать в местных магазинах, не предложат ли там цену повыгоднее.

– А кто и зачем разложил все апельсины на кучки? – спросил я.