Холодность и равнодушие к нему, к ситуации, к поездке. С этим Федор столкнулся впервые. Уж лучше как раньше, когда он любил, а она принимала его любовь. Сейчас ей была не интересна ни его любовь, ни он сам. Федор понимал, что будущий тесть дал ему шанс начать с чистого листа. Он должен на этом листе написать повесть их любви или повесть об их разлуки.
Федор с благодарностью пожал руку Игорю Ильичу:
— Спасибо, я буду беречь ее, обещаю, — произнес он, глядя в серые глаза отца Алекс.
В самолете Алекс сидела, глядя в одну точку. Она не сопротивлялась, когда он вывел ее из самолета, не сопротивлялась, когда усадил в машину.
Он привез ее в свой дом на побережье, но и там никаких эмоций от некогда живой и радующейся жизни девушки.
Алекс молча прошла в указанную комнату, и, не разбирая вещи, улеглась на кровать, поджимая под себя ноги и сворачиваясь калачиком.
Федор так же молча укрыл ее, разобрал сумки и, прикрыв дверь, вышел из комнаты.
Сколько дней она провела в прострации, Алекс не помнила. Помнила только, что лежала на кровати, прижимая к себе его рубашку и вдыхая его запах. Эта рубашка была мостиком между реальным миром и миром отчаяния, куда она загоняла себя.
Алекс не понимала себя: что ей хотелось больше? Быть с ним, ощущать его, прикасаться к нему или, наоборот, убежать от душивших ее чувств, воспоминаний, эмоций.
Очнулась она на третьи сутки: солнце ярко светило в окно, в распахнутое окно врывался теплый морской ветерок, мужской смех и лай собаки ворвались в ее сознание.
Алекс встала и подошла к окну. На лужайке, полуголый Федор играл с большим лохматым псом. Увидев ее, Федор радостно рассмеялся:
— Алекс, проснулась? Идем, поплаваем, — просто произнес он, как будто ничего в этом мире не произошло.
Алекс кивнула, сбрасывая с себя апатию.
Я выбежала на улицу. Теплое солнце, запах моря, мелкий желтый песок. Я никогда не умела хандрить подолгу, если честно, это было мое первое, страшное горе или не горе, одно я поняла, что буду ждать, когда наступит срок моим женским дням.
Я была твердо уверена, что их не будет. Я знала, что во мне растет маленькая жизнь, и я четко была уверена, что у нас с Каем будем мальчик. Я уже была с ним на связи, я разговаривала с ним, пела ему песни, любила его. Где-то в глубине души все-таки ворочался червячок сомнения, но я знала, что сын растет во мне: осознав это утром, я поняла, что сейчас в эти самые мгновения, я самая счастливая и никто: ни Кай, ни Федор, никто не заставит меня больше страдать, я буду счастлива, ради моего сына, моего мальчика.
Я разбежалась и со смехом влетела в воду. Сын — это океан! Он большой, сильный и могучий. Вот сейчас пойдет волна! Чувствуешь ее! Круто, правда? Я знаю, что тебе нравится! Если у всех матерей такая связь со своими детьми, как же здорово быть мамой!
Я вышла не берег, отжимая мокрый волосы и глупо улыбаясь. Улеглась на теплый песок, подставляя солнцу животик, чувствуя, как солнце ласкает меня и моего сына, заряжая нас энергией.
Федор сел рядом:
— Алекс, нам надо поговорить, — сказал он и замолчал.
Я лениво приоткрыла глаз:
— Говори, раз надо, — согласилась, улыбаясь своему внутреннему миру.
Федор молчал минут пять, собираясь с мыслями.
— Я не хочу, чтобы ты снова уходила в себя, — грустно проговорил он. — Твой отец говорил что-то насчет детей, что ты хочешь стать матерью. Алекс, я — готов. Если ты хочешь детей, значит, они у нас будут. Будут, сколько ты захочешь: двое, трое, пятеро. Я буду любить их всех! Ведь они от тебя! От моей самой любимой женщины на свете! Мы можем заняться этим сегодня, хочешь — прямо сейчас.
И он положил свою горячую руку на мой живот, поглаживая его, словно там уже был его малыш. Все во мне всколыхнулось против этого жеста. Я вскочила, не отдавая себе отчет, что сейчас на моем лице отражалось только чувство брезгливости:
— Никогда, слышишь, никогда ты не будешь отцом моему сыну! Никогда не трогай меня, не прикасайся ко мне! Уходи! Сейчас же! — крикнула я ему в лицо, отвернулась и побежала к дому.
Федор закрыл лицо руками и сел на песок. Как? Как можно было за одну ночь так привязать ее к себе, что теперь все остальные мужчины стали ей противны? Что он сделал, чтобы добиться ее расположения? О каком сыне она твердит? Федор медленно осознавал факт беременности и не мог поверить. Прошла неделя, не может она знать, не может все случиться так быстро! Он убьет его!
Федор вскочил и побежал вслед за Алекс. Догнав ее на крыльце, резко развернул и прижал к своей груди, не давай вырваться:
— Алекс, — зашептал он, — даже если ты беременна не от меня, мне все равно. Я уже люблю этого ребенка, я буду хорошим отцом, пожалуйста, поверь мне. Он никогда не узнает, что мне не родной. Главное, что это твой сын. Алекс, я люблю тебя, — простонал Федор, отпуская вырывающуюся девушку.
Кай объехал все аэропорты, пытаясь если не найти, то хотя бы узнать, в каком направлении улетела Алекс. Но все было бесполезно. Приехав в пустой дом, Кай активировал артефакт.
