Реакция приятеля оказалась намного лучше, чем я даже могла предположить. Одним движением бросив мне под ноги свой нож, вторым он заколол напавшего на него сзади рубинного громилу. Мне оставалось лишь довольно улыбнуться, прежде чем леквер полностью пропал из поля зрения, вступая в схватку сразу с тремя противниками. Кроме длинных когтей, они имели еще и приличное вооружение, состоящие из кривых ятаганов и боевых топориков. Теперь надо было каким-то образом освободиться от решетки. Едва преодолевая дрожь в коленях, я добралась до выхода из фургона, словно ненормальная заворковав:
— Идите сюда, джинники, цыпа-цыпа! — двое из громил переглянулись, и с ревом бросились на мой призыв. Судя по их разгневанным мордам, с ними еще никто так не обращался. А уж когда я добавила:
— Ну, голубчики, идите к мамочке, тупоголовые вы твари! — они совершенно свихнулись от гнева, забыв и об опасной решетке, и о трех десятках лекверов за спиной. Такого результата даже я не ожидала. Прежде чем грохнуться от очередного разряда на землю, они успели разодрать несколько прутьев, и конкретно погнуть оставшиеся "розочки" и "лилии". Мне хватило и трех секунд, чтобы выпрыгнуть в образовавшийся проход, сейчас же принимая на свой нож большущий топор. Джин мрачно осклабился, давя всей своей тушей на мое оружие, но в мои планы не входило просто так сдаваться. На моей стороне играло одно, но очень важное преимущество: в отличие от неповоротливых, грузных джинов я была гораздо увертливее и почти в два раза меньше самого "щуплого" из них. Резко уйдя вправо и пустив ручку топора по лезвию, я оказалась сзади противника, который, не ожидая такого маневра, едва не пропахал носом мостовую. Следующим ударом в основание шеи рубиновый громила был отправлен на тот свет.
— Не ожидала от тебя такой прыти, — раздался рядом саркастический голосок Мэрке, гасившей всех и каждого сдвоенными залпами огня. Я впервые видела подобное, поэтому на пару секунд отвлеклась от окружающей действительности, за что едва не поплатилась отрубленной рукой. К счастью, Алерг, сражавшийся неподалеку, оказался менее рассеянным.
— Сколько ты так можешь? — вращая над головой свою железяку с крючками, поинтересовался он у элемы.
— Не знаю, — попыталась пожать плечами в ответ девушка, но очередной рубящий удар сверху помешал ей это сделать. На сей раз, я успела поднырнуть под объемистое пузцо красномордого грубияна и всадить в него нож, прежде чем он раскроил бы Мэрке череп. Сражаться в узком проулке было весьма неудобно, тем более что в нем толпились еще не менее двадцати джиннов и пятнадцати птиц. Последние, кстати, не чуть не менее храбро сражались с "перегревшимися" на солнышке тварями. Нескольких из них я знала не только по именам, но даже общалась с ними. Правда ни одной похожей на мою Пушинку птицы я так и не нашла. Все "коняшки" были весьма далеки даже от самого понятия "образование", говорили мало, да и представляли мир как-то совершенно иначе, чем их двуногие наездники. Но в сложившейся ситуации было не так уж важно, кто есть кто и сколько знает. Главным было умение убить или ранить как можно больше врагов, а пернатые подруги в этом отношении ничуть не уступали ни мне, ни лекверам.
Я едва не получила мечом под колени, слишком увлекшись сражением с еще одним джином, азартно гонявшим меня по всей ширине дороги с ятаганом наперевес. Помог, как всегда, его величество случай. Зацепившись в горячке боя за едва заметный камушек, я полетела вперед, да так и шлепнулась прямо на своего противника. Ждать было нечего, и в следующее мгновение он был убит ударом ножа в сердце. Второй громила так и не понял, откуда у него неожиданно появилась дырка в легком.
— Ты мне еще должна, — хмыкнула элема, и снова исчезла в толпе, не дав мне, как следует поехидничать. Хотя мне совершенно было плевать на происходящее вокруг, потому что больше всего меня беспокоила моя собственная жизнь, однако я невольно с горечью отмечала, что нас становится все меньше. Конечно, количество джинов тоже сокращалось, но их трупы буквально через мгновение испарялись вонючим дымом, а вот трупы лекверов так и оставались лежать в лужах голубоватой жидкости. Я уже приметила среди павших пару хорошо знакомых мне парней, и мысленно просила всех известных мне святых сохранить жизнь остальным. Пару раз мне удавалось наткнуться на Виканта, с облегчением замечая, как легко на его лице и руках заживают небольшие порезы и синяки. Капитан, рубившийся неподалеку, весело присвистывал и улыбался, и я его понимала. Всю жизнь он только и делал, что убивал подобную нечисть, так что мое сопровождение было для него скорее наказанием, чем возможностью отдохнуть. И вот, наконец, выдался шанс всласть помахать мечом, да еще при этом отомстить гномам, которые, по слухам, успели немало ему насолить еще до перемирия.
