– Идите вместе с Сюзи, – говорю я им. Сюзи нетерпеливо переминается с ноги на ногу и давно уже готова не просто идти, но бежать прочь отсюда.
– А ты куда? – спрашивает она.
– Я должна проверить тот дом, а затем догоню вас.
Сюзи поднимает брови с таким видом, будто не верит мне.
– Догоню, догоню, обещаю, – говорю я. – А вы идите вперед.
Сюзи моргает, при этом с ее ресниц сыплются крупицы пепла. Угольно-серыми от него стали и ее мягкие волосы цвета темного янтаря.
– Ну ладно, – кивает она и вместе с мистером Перкинсом отправляется дальше вдоль берега, оставляя цепочки следов на подтаявшем грязновато-сером снегу. Если они не будут мешкать, то успеют спуститься с горы раньше, чем их настигнет пожар.
А я… Мое сердце не позволит мне уйти отсюда до тех пор, пока я не буду знать, что он в безопасности.
Чувствую, как закипает в моих жилах адреналин.
Огонь уже принялся уничтожать самые ближние к деревьям летние домики – горят их крыши, со звоном лопаются от жара стекла в окнах, развеваются на ветру занавески, а языки пламени начинают деловито лизать стены.
Пожар к этому времени превратился в настоящую бурю. Только в ней искры вместо снега. Пепел вместо холода. Огненный вал катится вниз с гор, с севера, и не остановится, пока не спалит все вокруг.
Будет бушевать, пока ничего здесь не останется, кроме пепелища.
Снег перед хижиной Гаррисонов по-прежнему глубокий, и я на каждом шагу проваливаюсь в него по колено. Дыхание у меня частое, при каждом вдохе легкие словно ножи скребут мои ребра. Добравшись до крыльца, я хватаюсь за перила и подтягиваю себя вверх по ступенькам, перебирая руками и умудряясь при этом держать зажатой под мышкой книгу заклинаний.
Я знаю, что времени у меня очень мало: огонь уже начинает охватывать деревья почти рядом с хижиной. С треском ломаются ветки, тает и стекает с листьев снег, хрустит, отслаиваясь от ствола, кора.
В окне я вижу тусклый свет, он едва пробивается сквозь застилающий все вокруг дым.
Я не стучу в дверь – на это у меня просто нет времени, – но сразу толчком распахиваю ее и врываюсь в комнату.
Здесь темно, по углам залегли тени. У стены стоит длинный – человек на десять – обеденный стол, у другой стены жарко горит камин.
А на диване кто-то спит. Парень спит, до половины натянув на себя одеяло.
С замирающим сердцем я подхожу ближе, в моей груди робко затеплилась надежда.
– Эй, ты живой? – спрашиваю я. Мне не видно лицо парня, наполовину прикрытое рукой. Но затем он переворачивается набок, и рука откидывается в сторону. От этого движения парень просыпается и садится на диване, сонно поправляя свои свалявшиеся светлые волосы.
Это не Оливер.
Это какой-то другой парень, незнакомый мне. Блондин с узким лицом и пронзительными синими глазами.
Я разочарована, и это еще слишком мягко сказано.
– Кто ты такая, черт побери? – спрашивает он.
– Кто ты такой, черт побери? – спрашиваю я в ответ.
Парень в замешательстве наклоняет голову. Я чувствую, как вытягивается мое лицо – мы оба не доверяем друг другу. Я быстрым взглядом окидываю дом – маленькую кухню с высокими стопками тарелок, консервные банки на деревянной столешнице, шкафы с открытыми дверцами. Парень украл все, что смог здесь найти, хотя продуктов у Гаррисонов наверняка оказалось немного, потому что они редко приезжали сюда. Просроченные банки с бобами и помидорами. Неприкосновенный запас. На кофейном столике рядом с диваном почти пустая – всего пара глотков осталось на донышке – бутылка бурбона. Этот парень пил здесь. Возможно, он сбежал из лагеря, а может, забрел сюда после вечеринки, которая была у них в одном из соседних домов – так и валяется здесь с тех пор, потеряв счет времени.
Я хмурюсь, и он тоже хмурится в ответ.
– Ты должен выметаться отсюда, – резко говорю я, поворачивая свою голову к двери. Мне, в принципе, наплевать, что это за парень, просто ему необходимо убираться прочь отсюда.
– Почему? – спрашивает он, продолжая сидеть на диване.
– Пожар сюда надвигается вниз с горы, – отвечаю я и для наглядности тычу пальцем в сторону окна, чтобы парень сам все мог увидеть.
Но парень чешет свои немытые волосы, прищуривает непротрезвевшие глаза и вяло отвечает, вновь опрокидываясь на спину.
– Не верю, – но тут его глаза широко открываются, и он спрашивает, подняв вверх свой указательный палец: – Постой, а ты что, та лунатичка, что ли? Которая живет дальше по берегу? – подтверждения парень не ждет, он уверен в том, что так оно и есть. И в самом деле, кем еще я могу быть? Откуда в этих лесах взяться другой девушке? – Я слышал, что ты околдовываешь парней, а затем запираешь их у себя в подвале, – смеется парень, потирая ладонью свою раскрасневшуюся щеку. – Знаешь, никуда я с тобой не пойду, нет.
Я резко, раздраженно выдыхаю воздух из легких и говорю, возвращаясь к двери:
– Мне совершенно на тебя наплевать, знаешь ли, только знай, что если ты останешься здесь, то умрешь.
Он поджимает нижнюю губу и становится похожим на обиженного мальчишку, которому запретили играть в его любимом шалаше на дереве.
