— Стук сердца. Слышишь его?
— Да.
— Вот. Он и не дает мне уснуть.
Я не успеваю ответить, погружаясь в приятную темноту, и сквозь сон чувствую его горячие губы на своей коже.
Он говорил, что он — мой, а я — его. Сейчас мне хочется смеяться над собственной глупостью. Над тем, что я ему верила. Но я не смеюсь, я снова плачу.
Снова слишком холодно и слишком ясно. Все кончено. Он больше не придет, и все его обещания оказались пустыми словами. Мой хрустальный замок рухнул, разбился о холодный кафель, разлетаясь на миллион мелких осколков, которые не собрать, и вместе с ним, кажется, разбилось мое сердце.
Он мне ничего не оставил.
Темнота догоняет, сколько бы я ни бежала. Ночь приходит, как бы я ни старалась продлить день. Снова холодная постель, снова счет до ста.
И...
Телефон на тумбочке вибрирует, и экран загорается. Я неохотно тяну руку к мобильнику, открывая пришедшее сообщение.
Сердце пропускает удар. Второй. Третий. Дыхание сбивается.
Я лихорадочно пробегаюсь по строчкам снова и снова, не веря в происходящее. Этого не может быть. Но это его манера. Эти раздражающие точки в конце предложений.
Я так сильно скучаю по тебе. Нам надо поговорить. Сейчас приеду.
Я успела сосчитать до ста? Да. Удары своего сердца. Ровно сто. Слишком быстро. Надеюсь, это не сон.
Зимний холод неприятно колет кожу, она покрывается мурашками, заставляя меня съежиться в постели, комкая одеяло в руках. Окно открыто, я стараюсь пропитать комнату жизнью, наивно полагая, что шум с улицы как-то скрасит мое одиночество.
Закрывая глаза, я концентрируюсь на проезжающих по трассе машинах, ночью рев мотора кажется громче. Одна, другая, третья. Затишье. За окном падает снег и воет ветер. Ветер кричит протяжно, обнажая душу, заставляет голые ветки деревьев скрипеть ему в такт.
В такое время и в такую погоду на улице не бывает людей, но сейчас прямо под окном проходит молодая пара, они ругаются, кричат: девушка почти в истерике, а парень сквозь зубы просит ее заткнуться.
Замерзаю окончательно, почти не чувствую своих пальцев, довожу ситуацию до края, искренне веря в то, что могу заморозить свое сердце, вдыхая ледяной воздух полной грудью. Но нет, оно все еще болезненно бьется редкими конвульсиями и кровоточит.
Это не та зима, которую я так ждала. Мне нужно было чудо, счастье, сказка. Мне нужен был медленный красивый снегопад, чтобы большие хлопья падали мне на щеки и мягко таяли. Мне нужна была музыка, предвкушение Рождества и Нового года. Мне нужен был ты и твоя любовь, твоя нежность, крепкие объятия, поцелуи. Но эта зима рождает отчаяние. Я получила только наполненное отчаянием существование в этой однокомнатной квартире, которая когда-то была нашей. Я получила метель, которая царапает лицо. И как бонус, Hurts на репите, а вместо бокала шампанского в 00:00 я, кажется, спала после выпитой в одиночку бутылки красного вина.
Подавив желание разлететься на атомы, я встаю с кровати и, едва держась на ногах после недавней истерики, закрываю окно. Руки дрожат, но я все же открываю пачку сигарет, вытаскивая одну губами. Запах кружит голову, но я все же медлю несколько секунд, надеясь, что сейчас ты появишься из темноты комнаты, отбирая, а затем твои губы займут мой рот. Нет. Ничего. Тебя нет. Я горько усмехаюсь собственной глупости и с третьего раза поджигаю сигарету. Быстро затягиваюсь, прикрывая глаза от удовольствия. Горько-сладкий дым пропитывает легкие изнутри, пальцы перестают дрожать, а мысли мгновенно проясняются.
Немного подержав дым внутри, позволяя ему отравить меня, выпускаю его изо рта, наблюдая, как он растворяется в этой и без того пропитанной горечью комнате. Делаю вторую затяжку, но уже более осознанную, медленную, позволяя себе наслаждаться процессом.
Из пелены мыслей о том, что через несколько часов наступит утро, и мне снова придется жить, меня выдергивает звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Я вздрагиваю и застываю на месте, прислушиваясь. Кто-то входит в прихожую, и там загорается свет. Ключи только у тебя, да и вряд ли преступники стали бы включать свет. Автоматически, даже не задумываясь, я тушу сигарету в пепельнице и прячу ее в первом ящике стола, который всегда остается пуст как раз для таких случав.
Мы сталкиваемся в дверном проеме. Я смотрю на тебя удивленно, а мое сердце впервые за долгое время начинает лихорадочно биться в груди. Ты тоже слышишь этот отчаянный стук? Оно бьется для тебя. Наслаждайся.
Твой взгляд исследует мое лицо, но мне не стыдно. Давай, смотри на впалые щеки и серые круги под глазами. Это ты сделал.
— Нравится? — не выдержав, спрашиваю я, улыбаясь. Ты удивленно приподнимаешь брови. Лучшая защита — нападение. Я не дам тебе жалеть меня, лучше злись. — Можешь не отвечать, — хмыкаю я, отворачиваясь, но внутри все дрожит от страха. Если ты останешься, я умру, но в твоих руках и счастливая. Если ты уйдешь, забрав остальные свои вещи, я тоже умру, но в одиночестве.
