Джед РљРѕСЂР±ин был поражен, увидев юную вдову отца. Как две капли РІРѕРґС‹ она похожа на старинный портрет, принадлежавший РёС… семье. А Р
«Вот кто поможет мне!» – решила Исабель, и сердце ее томительно замерло. Неужели наконец осуществится то, что она задумала много лет назад…
Она была так поглощена своими мыслями, что не услышала шагов Бетти Станс. Обычно такой оплошности Исабель не совершала.
– Почему ты не идешь спать? Тебе давно пора быть в постели, – прокурорским тоном произнесла Бетти. – Выпей горячий шоколад, а чашку можешь оставить на ночном столике. – Даже эти, казалось бы, безобидные слова звучали так, словно Бетти приготовила для Исабель яд с целью навсегда избавить человечество от ее присутствия. – Что это?! – с отвращением глядя на экран телевизора, прошептала домоправительница. – Джед?! – почти .с ужасом выдохнула она. – Как ты могла?
Исабель, услышав ее голос, непроизвольно потянулась к пульту, чтобы выключить телевизор, но поняла, что теперь уже поздно скрываться, и попробовала отвлечь внимание Бетти:
– Вы ведь уже жили в замке, когда Джед уехал отсюда? Он всегда был таким? – Исабель подалась вперед, вглядываясь в выразительное и запоминающееся лицо журналиста. Любой, увидевший его хоть раз, уже никогда не спутал бы его ни с кем другим.
Джед Корбин не зря считался лучшим телеведущим программы «Из горячих точек». Он владел своим голосом, как виртуоз – музыкальным инструментом. Во время телепередач сотни тысяч зрителей не могли оторваться от экрана: мимикой и голосом ему удавалось передать все оттенки настроения: гнев, тревогу, чуть уловимую иронию, мягкий юмор. Доказательства он строил логично, доводы вытекали один из другого – вся программа была подготовлена четко и выглядела убедительно и ясно. Ничего общего с Арнольдом, с удовлетворением отметила Исабель.
– Нет, конечно. Ведь тогда ему исполнилось всего двадцать два года. И волосы у него были темными. Седина появилась только недавно. – Бетти, которая тоже на какой-то миг не могла отвести глаз от экрана, резко повернулась к Исабель и сердито прищурилась. – Незачем тебе пялиться на этого ублюдка. Ты же знаешь, Арнольду это не понравилось бы.
– Мне было интересно, что показывают по телевизору, и я случайно наткнулась на репортаж Джеда, – оправдываясь, начала Исабель, но вдруг замолчала, поймав себя на мысли, что боится сказать Бетти правду. Бетти – домоправительница, и ее не касается то, что Исабель специально ждала эту передачу, чтобы лишний раз убедиться, можно ли доверять Джеду. Но выработанная за долгие годы привычка скрывать свои чувства проявилась сама собой. Да уж, теперь ей не скоро удастся избавиться от нее. – А Джед, он так убедительно говорит. И приводит веские доказательства, опираясь на вполне достоверные факты…
Чтобы защититься от грубых и бестактных выпадов Бетти, Исабель мысленно окружила себя невидимым экраном, защитной стеной. Собственно, эта стена никогда и не исчезала, просто голос Джеда подействовал на нее каким-то странным образом. Что-то в глубине ее души всколыхнулось, на миг вывело из состояния равновесия, и она забыла, что должна все время защищать свой внутренний мир.
«Совершенно естественная реакция, – тотчас успокоила себя Исабель, – ведь прежде мне не приходилось видеть Джеда Корбина». Но судя по откликам, которые появлялись в прессе, а просматривать газеты ей все же удавалось, – такое же впечатление он производил на многих телезрителей, а не только на нее.
Славой самого популярного телеведущего в Соединенных Штатах он был обязан в первую очередь двум своим качествам: честности и смелости, однако немаловажным было при этом и личное обаяние Джеда. Если, по словам Бетти, когда он уехал отсюда, ему было двадцать два, значит сейчас – тридцать шесть. И седина у него явно преждевременная. Теперь представить его таким, каким он был в молодости – темноволосым, без этого благородного серебристого блеска, – довольно трудно, так же как уловить хотя бы намек на мягкость и доброту в выражении его лица. Выглядел он загорелым, видимо, от постоянных разъездов. Легкие морщинки у глаз и в углах рта лежали печатью пережитого. Светлые голубые глаза смотрели с экрана холодно, недоверчиво и слегка цинично – глаза много повидавшего в жизни человека. Исабель невольно сравнила Джеда Корбина – одетого в бежевый свитер и твидовый костюм – с элегантным ведущим новостей. Это был тигр рядом с котенком. Хотя передача, которую на этот раз вел Джед Корбин из Парижа, была совершенно безобидной и ему пришлось спрятать свои острые когти, хватка все равно чувствовалась.
