– Уандсворт в свое время считался образцовой тюрьмой, – бодрым тоном произнес начальник тюрьмы, сопровождая Джо из кабинета в комнату свиданий. – Ее построили в тысяча восемьсот пятьдесят первом году. Круглая форма была выбрана не случайно. Ее называли «паноптикон». Коридоры с камерами по обеим сторонам расходятся радиусами из центра. Надзиратели дежурят в центре, откуда легко просматривается каждый коридор. Радиальная система считалась новым типом гуманной тюрьмы. Паноптикон, – повторил начальник, наслаждаясь звучанием этого слова.
– В самом деле? Говорите, гуманная?
– Относительно, конечно.
– Гуманность не может быть относительной. Она либо есть, либо нет.
Начальник улыбнулся:
– Все относительно, мистер Бристоу. Вам доводилось бывать в Рединге?
– Нет.
– Та тюрьма старше Уандсворта всего на несколько лет, но построена по совершенно другому принципу. Там все основано на мертвой тишине и разделенности. Камеры-одиночки с крепкими дверями без решетчатых окошек, чтобы заключенные не видели друг друга. Невероятно толстые стены, заглушающие любые звуки из соседней камеры. Заключенных выводили из камер в матерчатых масках, полностью закрывающих лица. Только прорези для глаз. Еду приносили прямо в камеры. Узники жили в изоляции, лишенные контакта с другими. Никаких удобств. Никто из сокамерников дружески не похлопает тебя по плечу, не ободрит, если ночью тебе стало тошно и ты готов выть. Устроители тюрьмы думали, что изоляция позволит заключенным осознать свою вину и исправиться, а заключенные сходили с ума. Вот такая гуманность, мистер Бристоу. А если уж мы заговорили о сумасшествии, позвольте узнать, как прошла ваша прошлая встреча с нашим приятелем Беттсом?
– Неважно.
– Может, в этот раз он будет словоохотливее, – вздохнул начальник. – Я надеюсь, поскольку следующей встречи может и не быть. Ему недолго осталось мучиться в нашем мире. Туберкулез, да еще в тюремных условиях.
– Так я и думал, – сказал Джо, вспомнив ввалившиеся глаза Фрэнки и нездоровый румянец щек.
– Тогда не буду вам мешать. Только прошу находиться по другую сторону стола и не приближаться к Беттсу. Разумеется, в комнате дежурит надзиратель, но от непредсказуемого поведения никто не застрахован.
– Фрэнки не сможет причинить мне большего вреда, чем уже причинил, – засмеялся Джо.
Начальник тюрьмы ушел. Джо подъехал к одному из длинных столов. Сегодня он сделает еще одну попытку получить ответы от Фрэнки Беттса. Необходимость держать в тайне от Фионы то, что он узнал о Сиде и ребенке Сида, губительно действовала на Джо, однако он не мог предать Эллу. Или доктора Джонс. Или ребенка. У Джо были связаны руки, и каким образом их развязать, он не знал. Интуиция подсказывала: если и есть шансы это сделать, все они так или иначе зависят от Фрэнки Беттса.
Через несколько минут тяжелая железная дверь отворилась. Надзиратель ввел Фрэнки.
– Черт побери! – пробормотал Фрэнки. – Только тебя мне и не хватало.
Вид у него был ужасный. Настолько ужасный, что Джо почти пожалел его. Почти.
– Здравствуй, Фрэнки. Я тоже рад тебя видеть.
– Я хочу назад в камеру, – буркнул надзирателю Фрэнки.
– Садись, Беттс, – равнодушно ответил надзиратель.
– Я тут провел кое-какое расследование, – начал Джо.
– Ну да, ты теперь Шерлоком Холмсом заделался.
– Разузнал про доктора. Того, что ты упомянул в прошлый раз. Ты лишь не сказал, что это женщина. Доктор Джонс. Представляю, как сильно она тебе досадила. Увела Сида. Согласен?
– Никогда не слыхал про такую и вообще не знаю, о чем ты говоришь. Не тратил бы ты зря время.
– Ты сильно разозлился на Сида. Было такое? Ты не хотел, чтобы эта женщина его уводила. Тебе хотелось любой ценой вернуть его в ваше преступное братство. Потому ты и стрелял в меня. Чтобы ткнуть Сида лицом в дерьмо. Заставить залечь на дно. Снова превратиться в преступника.
– Тебе бы романчики пописывать. Умеешь наворотить разной чертовщины.
– Те, с кем я говорил, Фрэнки, считают, что это ты убил Джемму Дин. По их мнению, у тебя была причина. Покушение на меня не удалось, и тебе понадобилась другая жертва, тогда Сид носа не высунет.
– Плевать мне, кто там что считает. Джемма давным-давно мертва. И Сид тоже.
Джо подался вперед:
– У меня есть для тебя новость… Сид не погиб. Он жив. Спросишь, а как же тело, выловленное из реки? Это чужое тело. Он имитировал смерть, чтобы покинуть Лондон.
– Врешь ты все, – сказал Фрэнки, однако в его глазах мелькнуло сомнение.
– Не вру. – Джо откинулся на спинку коляски, немного помолчал. – Сид не убивал Джемму. Я это знаю, поскольку имеется его признание. И ты ее не убивал. Доказательств у меня нет, но каким-то образом я это знаю. Тогда кто ее убил? Кто, Фрэнки?
Ответом был кашель заключенного. Сильный, надсадный, заставивший Фрэнки вытирать кровь с губ.
– Фрэнки, ты умираешь, – тихо сказал Джо. – Не забирай Сида с собой. Дай ему жить. Дай возможность вернуться домой.
Фрэнки смотрел в пол. Смертельно больной, сломленный, с землистым лицом. Джо видел, что он борется. С болезнью, совестью и самим собой.
