Олег не обманул, примерно через полчаса мы были в Стародаровке возле старенького домика бабушки Нюры.
– Сколько мы тебе должны? Две тысячи хватит? – обратилась я к нему.
– Ммм… думаю нет.
– Три?
– Нет.
«Да уж, деревенский парень, а ещё тот коммерсант» – подумала я и протянула ему пять тысяч рублей.
– Этого должно хватить.
– Валюту не принимаю.
– Что это значит? – спросила я.
Он немного замялся.
– Послезавтра в нашем клубе будет благотворительный концерт. Приходи.
– Откуда такая уверенность, что я пробуду здесь до послезавтра?
– Ну, потому что у тебя нет трактора. А я сомневаюсь, что твоей машине будет по силам добраться до магистрали…
Аргумент. Убедил. Я убрала деньги в кошелек.
–Хорошо, приду.
Олег заулыбался. А через две минуты трактора уже не было.
В воротах показалась бабушка Нюра и бросилась нас обнимать. Выглядела она так же, какой я её помнила. Седые волосы под цветным платком, добрая улыбка, теплые глаза, и как будто всё тот же халат. Хотя может быть у неё их десяток, и она каждый раз надевает новый.
Мальчишки её почти не помнили. Она нянчила их в колыбели, те знали её только по фотографиям и по телефонным разговорам. Нас вышла встречать ещё какая-то девушка, которую бабушка Нюра представила как свою воспитанницу Степаниду.
Мы взяли из машины все вещи и прошли в дом.
На крыльце я обратила внимание на деревянную палку. И всё бы ничего, ведь почти у каждой бабушки есть такая палка, только это была достаточно внушительного размера, крепкая, а сверху была украшена разноцветными лентами. «Бабушка Нюра любит эксклюзив», – подумалось мне.
Домик у бабушки был маленький, кухня три на три квадрата, небольшой зал с раскладывающимся диваном, где будут спать мальчишки, и две спальные комнаты, одна её, а вторая Степаниды, где как раз буду ночевать я. Мы стали разбирать свои сумки. Я привезла из города продукты: мандарины, шоколадки, зефирки, копчености, зеленый горошек.
Мальчишки тут же стали проситься на улицу. Я им разрешила, но меня тут же перебила бабушка и сказала, что сегодня очень холодно на улице, поэтому все останутся дома.
– Карачун гуляет, – сказала она, как отрезала и пригрозила, что бы никто не смел выходить на улицу. – Щенок пусть тоже остается в доме. Постелите ему в сенях.
Пацаны расстроились. Угрюмые, они уселись за стол, где к тому времени уже лежали бабушкины свежеиспеченные пирожки с яблоками. Я всё разглядывала Степаниду. Кто она? Почему бабушка никогда о ней не рассказывала?
– Как к тебе можно обращаться? – спросила я её.
– Стеша, – ответила она.
– Очень приятно, Оля.
Она кивнула мне в ответ и тут же отвела взгляд. А я все продолжала изучать её. На вид около восемнадцати. Высокая, стройная, красивая, кожа чистая, волосы русые длинные и ухоженные. Что это? Результат от комплексного ухода или от жизни в экологически чистом месте? Ногти с аккуратным маникюром. Корову она точно не доила!
Мы стали пить чай с пирожками и сладостями. Щеночек – белый комочек, Стэн, лежал на полу возле стола, и так же как я, не сводил взгляд со Степаниды. Бабушка расспрашивала про родителей и про других наших родственников. Я спрашивала её про огород, сад и то, что она планирует сажать на следующий год. Она сказала, что на следующее лето планирует выдать Степаниду замуж за Олега, того самого парня, который полчаса назад позвал меня на благотворительный концерт. Я, конечно, об этом умолчала. Как оказалось, Олег – самый видный парень на деревне. Ему двадцать шесть, учился в городе на менеджменте. Вместе с родителями занимается пасекой, и весьма успешно. У них несколько торговых точек в городе, где они благополучно реализуют продукты пчеловодства. Олег такой умный, успешный, галантный, знает английский, и каждый год ездит за границу совершенствовать свои навыки в иностранных бизнес-школах. Но это всё со слов бабушки Нюры. Даже не знаю, кто из них сильнее влюблен в него, Степанида или сама бабушка.
В общем-то, пока мы закончили трапезу, на дворе уже стемнело. Бабушка строго-настрого пригрозила, чтобы мы даже носу за дверь не высовывали, метеорологи обещали мороз под сорок. И мы все перебрались в зал, где разложили диван, включили телевизор и стали смотреть Шрэка.
Я продолжала думать о Степаниде. Не мошенница ли она? Конечно, бабушкин домик – не хоромы, но, тем не менее, деньги у той всегда водились. Старым людям не много надо, а бабушка сдавала достаточно внушительный объём молока на молокозавод и откладывала под матрас приличные деньги. Нужно узнать поподробнее об этой воспитаннице. И, конечно же, спрашивать у бабушки нет смысла, а вот Олежек, нареченный жених, возможно, что и скажет.
Мы досмотрели вторую часть Шрэка, и мальчишки отключились. Укрыв их шерстяным одеялом, я направилась за Степанидой в её комнату, а бабушка в свою.
В комнате стояла одна двуспальная кровать. Чур, я сплю у стенки. Я быстро разделась, сняла макияж и забралась под одеяло. Моя соседка по комнате выключила свет.
