Пока я карабкаюсь вверх по крутому склону, мрачные мысли еще не могут завладеть мною полностью. Вот только вскоре мне перестает хватать той красоты, что я вижу вокруг, и ярких лучей солнца, и я начинаю грустить. То, как со мной вчера обошлись, ужасно. Я знаю, эти люди напуганы. Знаю, многие из них потеряли близких. Вчера я подслушала беседу Кая и миссис Джонс, во время которой домоправительница сообщила несколько горьких новостей. Например, о том, кто такая Изольда, хотя Кай, казалось, к такому повороту событий готов не был. А еще о том, как ко мне относятся в городе. Мне было очень больно услышать, что его шокировало, напугало, вызвало отвращение слово ведьма. Я думала: Кай сможет привыкнуть к моему дару, к тому, что, как сказал бы папа, в моих жилах течет кровь волшебницы. Но как же он может спокойно относиться к тому, что все вокруг считают меня злым существом? Кай любит меня, в этом я уверена, и от этой мысли мое сердце расцветает. Но тут его дом. Он вырос среди этих людей. Людей, которые называют его главным погонщиком. Каю должно быть важно, что они думают обо мне. О нем. Теперь я вспоминаю его слова, сказанные в день нашей свадьбы. К ней будут хорошо относиться в Финнон-Лас. Как это далеко оказалось от истины! Тем не менее у нас есть проблемы куда более насущные. Каю все хуже. Да, от опия ему стало легче, но он его не излечит. Опий не может снять лежащее на нем проклятие. И, боюсь, ничего не снимет, пока я не схлестнусь в смертельной битве с Изольдой. И не выйду из этой схватки победителем. Ибо глубоко в душе я знаю, что битва не кончится, пока одна из нас не умрет. Я не дам ей забрать у меня Кая. Почему все, кто мне дорог, попадают в голодную пасть смерти? Неужели мне суждено расплачиваться за любовь страшной потерей? От обилия мыслей у меня раскалывается голова. Какая я глупая – увидела гору, снежную пустыню, соблазнилась тем, что миссис Джонс сейчас на кухне, и отправилась в путешествие в одиночку! Мне приходится внимательно следить за всем, что я делаю. А я так задумалась, что даже не заметила перемену погоды. Мы с Брэйкеном уже поднялись более чем на сто футов, и небо, которое было безоблачным и чистым еще пару мгновений назад, неожиданно заволокло плотным облаком, и оно опускается все ниже и ниже с каждой минутой. Брэйкен навострил ушки; он почуял зайца. Краем глаза я замечаю какое-то движение, и в мгновение ока пес пропадает вдали. Через пару секунд я перестаю различать что-либо дальше нескольких футов перед собой. А потом начинается сильный снегопад. Ветра нет, и день не такой холодный, как в последнее время, но есть в этом снегопаде что-то пугающее. Хлопья необычайно велики, некоторые размером с маргаритку, другие пышные, как одуванчики. Снега так много, что снежинки забиваются в рот и в нос. Интересно, можно ли захлебнуться от снега? Вдруг исчезают все звуки. Не просто приглушаются, а исчезают полностью, как будто весь мир вдруг оказывается немым. О том, что я не оглохла, напоминает лишь мое собственное затрудненное дыхание, когда я пытаюсь пройти через снежные заносы, которые становятся все глубже. Я силюсь найти свои следы на снегу, но их слишком быстро заносит, и я не успеваю. Брэйкена нигде не видно. Я хлопаю в ладоши, пытаясь позвать его, но звук получается слишком тихий, и головокружительный ливень хлопьев тут же его заглушает.
