Увы, кое-что меня по-прежнему беспокоит. Я чувствую: другие погонщики относятся ко мне со все большим недоверием. Слова Кая, что в том, что случилось с Даем, виновата не я, а Эдвин, похоже, убедительными им не показались. И потом, почему бы мужчинам не ревновать к новенькой? Почти все они знают Эдвина с рождения, это на их глазах из него вырос отличный молодой человек, труженик, опытный помощник кузнеца. Вряд ли его слову они поверят меньше, чем моему. Особенно если учесть, что я не говорю. Ибо это, я боюсь, и есть причина их недоверия. Я представляюсь им какой-то другой, не такой, как они, и это пугает их и отталкивает. Да и даже если бы я могла говорить, этого вряд ли было бы достаточно. Они видели, на что я способна в гневе – видели, как Эдвин пролетел по двору и врезался в ворота. Они почувствовали вкус поднятой вихрем в воздухе пыли. И могли догадаться, откуда он взялся. Они подозревают, что его наслала я. Кем они теперь меня считают? Фокусницей? Волшебницей? Ведьмой? Конечно, никто из них ничего подобного не говорил – ни мне, ни Каю. Свое мнение они скрывают за хмурыми лицами. Но я знаю их мысли. Я уже сталкивалась с подобным, хотя и папа, и мама сделали все возможное, чтобы уберечь меня от этого. После того как исчез отец, сплетен стало немного меньше. Наверное, все подумали, что теперь, когда рядом нет того, от кого мне передался мой дар, от меня не может быть вреда? Какое-то время люди относились ко мне немного лучше. Однако когда из девчушки я превратилась в юную девушку, они забеспокоились. И нашлись люди, которые укрепили свои подозрения. В их числе, безусловно, был учитель. Еще одним из этих людей стал хозяин нашего домика – он открыто заявил, что я наслала на него порчу, когда он потребовал с моей матери долг за аренду. Ха! Никогда не слышала, что, чтобы получить деньги за аренду, нужно прийти к женщине в дом, прижать ее к полу и занести над ней кулак. Тогда мне было всего двенадцать, а этот проходимец отделался легким испугом. Попытка
Мама всегда знала: найти мне мужа среди местных будет нелегко.
Сколько раз ей приходилось объяснять мое поведение, доказывать мою невиновность, убеждать, что так сложились обстоятельства, и ничего более… Моя мать была женщиной умной и находчивой. Она любила меня больше всего на свете, а того, кого любишь, защищаешь отчаянно. И теперь я вижу, что она поступила дальновидно, доверив меня Каю. Как, должно быть, маме было трудно отправить меня к мужу, зная, что ей недолго осталось ходить по этой земле. Зная так мало о человеке – убитом горем погонщике с доброй улыбкой и желанием жениться. Или же она разглядела в Кае нечто большее? Увидела ли она что-то необычное в том, как он смотрел на меня, в том, как он вел себя в моем присутствии? Что заставило ее думать – Кай сможет любить меня и позаботиться обо мне? Интересно, если у меня когда-нибудь появится ребенок, буду ли я такой доброй? Как я хочу, чтобы мама была жива, чтобы я могла сказать ей, что она права, что мы с Каем и правда любим друг друга.
А теперь мне снова приходится доказывать свою правоту. О как несправедлива эта борьба. Ибо помимо того, что никто не верит мне и все меня боятся, так как не понимают, есть еще и Изольда, вознамерившаяся очернить меня перед местными жителями. Она предупредила: когда мы вернемся в Трегарон, мне будут совсем не рады. Это явно не было пустой угрозой. Ибо я видела, как она науськала Эдвина. Очевидно, она дергала его за ниточки, как кукловод марионетку. И в том, как Эдвин вел себя, чувствуется ее злая воля. Но ее истинное лицо не видит никто, кроме меня. Люди либо искренне любят ее, либо находятся под ее чарами. В любом случае эффект примерно один и тот же. Никто не станет меня слушать. Кому нужно мнение немой девушки, способной наслать песчаную бурю из-за своих перепадов настроения. Девушки, которая, как многие в скором времени будут говорить, ответственна за смерть Дая.
Наконец, спустя еще пять дней мы добираемся до полей. Стадо размещается на трех огромных пастбищах, где растут сочная трава и высокие деревья. Дожди прекратились, но теперь в воздухе чувствуется дыхание осени. Мы все чаще кутаемся в теплые пальто. Опершись на деревянные ворота, Кай рассматривает стадо. Быки выглядят хорошо, и он доволен. Я встаю рядом, и муж улыбается мне. Он берет мою руку в свою ладонь и прячет в карман пальто.
– Все получилось, Моргана, – говорит он. – Даже лучше, чем я мог надеяться. Посмотри. Посмотри на них. Мы прошли столько миль, а они до сих пор в идеальном состоянии и совсем не исхудали. Мы подождем неделю. Уотсон присмотрит за овцами. Я заплачу остальным и отправлю их домой. Без Дая никому не захочется остаться…
Он делает паузу, слова застревают у него в горле.
