Дух улыбнулся, обнимая меня еще крепче, и сон, наконец, укрыл меня своими черными крыльями.
*
Я ощутила легкие, едва заметные перемены раньше, чем появились первые признаки. Было и радостно и страшно одновременно. Как это воспримет Курх?
Для верности я выждала еще целую луну.
Сомнений не осталось.
Лита, стоя с ногами на скамейке, замешивала тесто для ягодного пирога — уговор есть уговор, хоть и решено было навестить Хранителя Гора в его селенье. С головы до ног перепачканная в муке, девочка упрямо отказывалась принимать мою помощь — «я сама!» — и самозабвенно возилась с самой огромной деревянной миской — «большой как деда Гор» — которую сама же и выбрала для работы. Я наблюдала за ее стараниями с легкой улыбкой, предвкушая грядущую уборку.
Мне показалось, что встреча с Гором — хороший повод поделиться радостной новостью. Чтобы в этот раз все, наконец-то, было так, как положено. По-настоящему.
Внезапный приступ дурноты нарушил мои раздумья, заставив выскочить из-за стола, отложив работу.
— Лита, остановись ненадолго, я сейчас вернусь, — стиснув зубы, я усадила непонимающую девочку на скамейку и наскоро вытерла ей руки полотенцем.
— Мамочка, ты в порядке?
— Да, милая. Посиди здесь немного.
Я выбежала на крыльцо. На свежем воздухе мне стало легче. Полуприкрыв глаза я медленно вдыхала и выдыхала, успокаивая разбушевавшийся желудок.
Теплая ладонь легла мне на спину, успокаивающе поглаживая. Курх, отосланный Литой за ягодами, вернулся с корзинкой. Так некстати!
— Что случилось?
Дурнота отступила, и мне удалось ответить совершенно непринужденным голосом:
— Все хорошо, Курх.
Он осторожно развернул меня к себе и внимательно посмотрел в глаза.
— Не нужно притворства. Я вижу, что это не так.
— У нас будет ребёнок.
Курх замер. Кровь стремительно схлынула с его лица, он побледнел так, будто дурнота только что мучила его, а не меня. Вцепившись в мои плечи чуть сильнее, чем стоило бы, муж с тревогой вглядывался в моё лицо.
— Как давно ты узнала? Как ты себя чувствуешь?
Я высвободилась из его хватки и ответила, спокойно и ровно:
— Все хорошо, Курх. Не происходит ничего, выходящего из ряда вон. Обычная дурнота, в первые луны всегда так.
Он обнял меня, стараясь слишком уж не прижимать к себе мой живот, хотя в такой осторожности пока не было совершенно никакой нужды. Прислонившись к груди Курха, я слушала, как медленно, но постепенно успокаивается его сердце. Я не разжимала объятий, пока не почувствовала, что паника мужа отступила.
Курх заключил моё лицо в ладони, целуя.
— Девочка моя, как ты меня испугала.
Я виновато улыбнулась.
— Извини. Ждала подходящего момента. Мне хотелось, чтоб в этот раз, ты знаешь…
Он понял.
— Обещаю, все будет по-другому. Я больше никуда не уйду.
Курх вновь привлек меня к себе, нежно, бережно. Ровно так, как мне и хотелось когда-то давно.
*
С самого первого дня, когда я рассказала, что жду ребенка, Курх и Лита окружили меня такой заботой, что любое дело приходилось выбивать чуть ли не с боем. Я уговаривала, просила, объясняла, что столь повышенное внимание мне вовсе не ни к чему — но куда там! Курх оказался тем ещё упрямцем, а Лита характером пошла в отца. В итоге, мне было разрешено заниматься только рукоделием и только при свете солнца, а все остальные домашние хлопоты муж и дочь поровну поделили между собой.
Курх, как и обещал, сделал мне скамейку под тем самым деревом, которое мы по странному стечению обстоятельств посадили в тот самый день, когда дух осознал, что у меня есть шанс превозмочь Зов. Я называла это дерево символом нового этапа в нашей жизни, Курх — знаком вечной любви, а Лита, которая знала, что я посадила семечко, пока носила ее, просто считала его своим. Мы сходились лишь в том, что каждый любил иногда посидеть под его раскидистыми ветвями, так что скамейка пришлась как нельзя кстати и полюбилась всем троим.
Четверым… Было еще немного непривычно думать об этом, но так оно вскоре и должно случиться. Теперь я точно была уверена, что будет мальчик. Интересно, чем наше дерево станет памятно новому члену семьи?
Я почувствовала чье-то приближение сквозь туман и, поднявшись со скамейки, сделала несколько шагов навстречу гостю. Очертания крупного волка подернулись дымкой, и из тумана Аки шагнул ко мне в человеческом обличье.
— Здравствуй, маленькая жена. Вижу, ты делаешь успехи, раз тебе удалось узнать меня раньше, чем я появился.
— Как ты, Аки? — спросила я тихо. Он привычно ухмыльнулся, но глаза его не улыбались.
— Со мной все в порядке, малышка.
Я услышала в его голосе какую-то недосказанность.
— Точно?
Аки вздохнул.
— Не совсем. Вообще-то я пришёл к тебе с небольшой просьбой. Дело в Таре. После ухода Айни он сам не свой. Почти не ест, не выходит на охоту, да и вообще все больше лежит, забившись в нашу старую пещеру. Я понимаю, что он горюет, но… я совершенно не знаю, что с ним делать. Айни… Айни бы справилась. Она всегда хорошо ладила со щенками и подростками.
— Это верно, — сказала я грустно. Мне тоже ее не хватало.
