Я верила, и сейчас все получится. Должно получиться.
— Что дальше? — спросил Курх, возвращаясь. Я показала ему семечки.
— Разобьем сад справа от поля. По одному дереву для каждой Зимней жены. Сотня-другая лун — и должны появиться плоды. Мне кажется, стоит вдохнуть в воспоминания немного жизни.
Дух замолчал, погруженный в раздумья. Я ждала, согласится ли он сделать то, что я предложила. Дерево — не кладовая, которую можно запечатать, скрыть от глаз, сделать вид, что ее не существует. Но в этом была жизнь. Не пепел.
— Хорошо, — наконец, кивнул Курх. Морщинка между его бровей разгладилась, и я поняла: он действительно согласен. Действительно готов сделать это.
Курх взялся за работу. Лита собралась было помочь, но я остановила. Воспоминания о прошлых Зимних женах принадлежали только Зимнему духу, и не нам было вмешиваться.
— Ада из Куниц, — тихо прошептал Курх, принимая у меня из рук первое семечко и бережно погружая его в рыхлую землю. — Тарна из Форелей.
Инира из Оленей. Нита из Медведей. Тьяра из Рысей. Уна из Нерок.
Мы закончили, лишь когда солнце почти скрылось за туманным горизонтом. Курх называл одно имя за другим, иногда быстро переходя к новой лунке, а иногда застывая с семечком в руке, то улыбаясь, то грустно поджимая губы, думая о чем-то, ведомом только ему. Я была терпелива, не торопила и не вмешивалась. Пока неназванным не осталось одно единственное имя.
Я ожидала, что последней станет именно она.
Курх посмотрел на меня. В закатных лучах его волосы отливали рыжиной, почти огнем. Поймав мой вопросительный взгляд, он кивнул, и я вложила в его перепачканную ладонь крохотное чуть треснувшее семечко, из которого уже пробивался зеленый росточек.
— Инари из Лисиц, — сказал он чуть хрипло. А потом попросил. — Поможешь мне?
И мы вместе, как когда-то, ладонь к ладони закрыли последний росток землей.
*
Аки-Ворон родился в свой срок, через четыре полные луны после того, как случилось мое путешествие в нижний мир. Здоровый и крепкий, он с первых же мгновений покорил сердце и мое, и Литы. И даже Курх, относившийся к младенцам с некоторой настороженностью, со вздохом признал, что его Аки — чудесный малыш.
Я начинала понимать, что желание Волчьего Пастыря было куда изощреннее, чем мне показалось на первый взгляд.
Лита охотно помогала мне с ребенком, и Тар, ее постоянный спутник, нянька и товарищ по играм в одном лице, тоже по мере возможностей принимал участие в нашей повседневной жизни, как-то незаметно став настоящим членом семьи. Поэтому, когда через двадцать лун дом снова огласили требовательные детские крики, это воспринималось уже как нечто само собой разумеющееся.
— Нанук-Ворон, — сказал Курх у тотемного столба Нерок, и агатовые глаза резного ворона благосклонно сверкнули на солнце.
Нанук и Аки прекрасно поладили. И, что было для меня не менее важно, Курх с радостью взялся учить мальчишек всему, что знал сам. Я сидела на скамейке под своим любимым деревом, наблюдая, как они в шесть рук вытачивают и полируют стенки небольшой повозки, которую, вместе с упряжкой, собирались подарить Лите для ее грядущих путешествий по серединному миру, и сердце мое переполнялось любовью и гордостью.
Лита — теперь уже девушка, не ребенок, вытянувшаяся выше меня — часто и подолгу оставалась в серединном мире у Г opa или Айрын. Но каждый раз, когда Курх прилетал забрать ее домой в верхний мир, они с Таром неизменно оказывались у Форелей. Я понимала, что если Хранители действительно выбирают свой род сердцем, дочь решила все уже давным- давно.
Аки, как и следовало ожидать, выбрал Волков и взял на себя уход за старым У го. Каким-то необычайным образом мальчику удалось расположить к себе нелюдимого Хранителя, и, слушая рассказы сына о том, чему учил его старик, я понимала, почему Айрын назвала его мудрейшим из всех детей Курха.
Нанук, спустившийся в серединным мир вслед за братом, поселился у Оленей по совету Гора, а младшим, Алае, Таю и Кири, еще предстояло сделать свой выбор.
Я учила, лечила синяки и разбитые коленки, рассказывала сказки на ночь, шила и вязала. Навещала вместе с Курхом в серединном мире старших детей, старых Хранителей, селенья и роды, большие и малые, разбросанные по разным отдаленным и прекрасным уголкам нашего края. И там — снова учила, лечила, взбиралась верхом на крутые горные склоны и ходила под парусом с рыбаками, помогая Зимнему духу передавать людям знания и мудрость. «Наша Зимняя жена», — говорили они уважительно. Я чуть улыбалась в ответ, прижимаясь к мужу и предвкушая возвращение в верхний мир, где, распростертая на мягких пушистых шкурах, принадлежала лишь одному ему, Курху.
Я давно перестала считать, сколько лун я прожила вместе с духом-Вороном. Я чувствовала себя как никогда полной сил и, хоть возраст и давал о себе знать округлившейся фигурой, лучистыми морщинками вокруг глаз и белыми волосками в косе — первыми весточками будущей Зимы — я всерьез подумывала о том, чтобы выносить и родить еще одного-двух детей, если на то будет воля богов. Курх благодушно усмехался в ответ.
