Завершающая часть тетралогии о приключениях нава Ромиги на Голкья. Вернётся ли он, наконец, домой, в Тайный Город? Или продолжит скитаться по Вселенной с новым квестом?
Освобождение асура стоило Ромиге трёх суток полнейшей слепоты, не считая тех полутора, что нав провалялся в беспамятстве. На четвёртые сутки, когда Вильяра меняла повязку, он ощутил свет, проникающий сквозь веки. На пятые — открыл глаза и ещё несколько дней заново учился фокусировать взгляд, радуясь, как быстро восстанавливается не только дневное, но и ночное зрение.
И то, что он видел, осматривая себя новыми глазами, тоже не могло не радовать. Регенерировали внешние повреждения, хорошо регенерировали. Возвращались телесные силы. Ромига уверенно встал на ноги и сразу же начал тренироваться, возвращая точность и быстроту движений. Луну спустя он уже чувствовал себя почти здоровым… не магом!
Что бы ни померещилось наву, когда он только очнулся, а прогресса не было, скорее, наоборот. Прикосновение чужой ворожбы больше не вызывало у него щекотку, зуд или боль. Совсем никаких ощущений. Зачарованный Камень над домом Кузнеца казался простым валуном… Да, Ромига проверил, едва смог туда добрести, и не ограничился одним визитом. Днём приходил и ночью, на рассвете и на закате. Пел приветствия, морозил ладони о гранит, подолгу сидел у заметённой снегом глыбы — впустую!
Это могло быть этапом регенерации, как временная слепота. Ромига заставлял себя надеяться, что дела обстоят именно так, а пока учился жить совсем без магии. Держать тело и одежду в чистоте, определять время, ориентироваться в пространстве… Элементарные бытовые навыки прежде магического существа потребовали капитального пересмотра. Хотя у него был опыт жизни на минимуме энергии. И в памяти застряли кое-какие паттерны от немагических существ — челов. Но кто из тех челов потянет на достойный пример для подражания? Да и условия, где оказался нав, мягко говоря, жестковаты. Комфортабельный дом по-охотничьи… Нет, однозначно, уютнее снегов за порогом!
Брр! Ромига поглубже натянул на голову меховой капюшон. С трудом — примёрзла — отворил верхнюю калитку дома Кузнеца и вышел под белёсое, затянутое облаками небо. Ветер тут же запорошил лицо снежной пылью и принялся искать лазейки в одежде. Те, кто сшил наву длинную глухую куртку, штаны и сапоги из шкур, умели противостоять лихим шуточкам стихий, однако Ромига поёжился. Кто бы знал, как он устал снова и снова топтать тропинку к Камню, надеяться и мёрзнуть, мёрзнуть и надеяться! Потому он теперь не просто ходит по тропе, а превращает каждую вылазку наверх в тренировку. Боевой танец между небом и скалой, между небом и снегом помогает согреться и собраться.
С уступа на уступ, по льду, по насту, по свеженаметённому рыхляку… Кажется, его новые глаза лучше различают оттенки белого… И оттенки цвета там, где удаётся найти цвет… В одну из прошлых вылазок он застал зарю потрясающей морозной красоты… Но сегодняшний день — чёрно-белая фотография.
Белый снег, чёрно-серые скалы, бледно-серое небо, и больше ничего. Светлый кружок солнца то просвечивает сквозь облачную пелену, то теряется в ней. Можно смотреть, не щурясь, и видно, что за время, пока Ромига на Голкья, кружок уменьшился: не сильно, но заметно. А по ночам видно, как темнеет луна. Мир всё глубже погружается в свою исполинскую зиму, и преображение светил, сему сопутствующее, интригует своей непривычностью. Если бы Ромига был одним из имперских навов, что выстроили здесь форпост, он бы, пожалуй, остался на зимовку, а не ушёл до весны…
Он, правда, желает наблюдать на Голкья тёмную луну и «солнцеменьше глаза белянки», как однажды выразилась Вильяра? Да неужто? Вот даже оскользнулся на льду и смазал рисунок движения!
Нет, ладно, сбился он не потому, что слишком задумался: навское мышление не однолинейно. А вот к охотничьей обуви и одежде ещё привыкать и привыкать. И форму восстанавливать… Хотя бы физическую! Ромига завершил «дорожку» и не стал начинать новую: и так уже пар валит и неприятная слабость в коленях. Просто зашагал вперёд, не сбавляя темпа — на повороте тропы столкнулся нос к носу с голубоглазой беляночкой Аю.
Младшая жена Лембы выглядела взбудораженной и взъерошенной. Смерила Ромигу диковатым взглядом, неприятно напомнив скорбную умом живоедку Мули. Впрочем, Аю узнала нава, приветствовала, но голос подрагивал, и она нервно оглянулась через плечо.
— Аю, что там, у Камня? — спросил её Ромига. Раз уж собрался туда, лучше спросить. Не хватает ещё нарваться на очередные приключения.
Аю обогнула нава, загородилась им от части тропы, откуда пришла. Лишь после этого ответила, таращась снизу-вверх широко распахнутыми ярко-голубыми глазищами. Вот тебе и цвет посреди монохрома, да не радует: взгляд-то у охотницы по-прежнему дурной.
