“Около дня, если не считать времени на то, чтобы ее поймать и откормить. Дикая птица слаба, и прежде чем применять магию, нужно оценить состояние и откормить ее. С Визардисом мне понадобилось около месяца. Но он был скорее напуган драконами, которые пытались его словить, гоняя по лесу,” — снова ответила я тоном строгого профессора.
“Месяц на одну птицу, но откармливать можно несколько сразу?” — спросил Фламарион.
“Думаю, не больше пяти. С ними нужно разговаривать. А если все пять потом заговорят одновременно, я сума сойду от такого потока претензий и просьб,” — возразила я дракону.
“Знакомо,” — фыркнул император и повернулся снова, смерив меня взглядом. — “Тебе идет этот цвет. Прямо истинная императрица,” — неожиданно заявил он, и я вжалась в кушетку от того, каким взглядом на меня смотрел мужчина.
Этот взгляд был оценивающим, мужским, словно он мысленно лишал меня одежды. Похоже, при дворе скучали не только фаворитки, но и сам император, и развлекала я сегодня не дракониц.
Медленно дракон подошел и, взяв двумя пальцами мой подбородок, заставил смотреть в глаза. — “Я никогда не смотрел в сторону магичек, Аврора, но тебе удалось заинтересовать меня и зверя,” — сказал он и начал наклоняться. Фламарион провел носом по моей шее, вдыхая запах, и тихо зарычал.
“Пожалуй, мне даже повезло, что молодой Террагон не может сделать тебя своей Аматрикс из-за договора, подписанного отцом. А вот тебе повезло меньше, девочка,” — мужчина отстранился и посмотрел прямо на меня.
Сердце готово было выскочить из груди, а на глаза наворачивались слезы. Против этого дракона я бессильна, и Макс при всем желании не поможет. Никто не поможет.
“Просто позвольте мне вернуться в Академию,” — прошептала я, пока взгляд императора бродил по золотистому платью.
Мужчина улыбнулся и погладил меня по волосам, словно ему и правда жаль, но другого выхода нет.
“Ты слишком опасна, девочка, и я не стану лично кидать огонь в свой погребальный костер. Я не прочел твои мысли, но смог уловить достаточно, чтобы понять, что страх сделал тебя опасной. Под присмотром Террагона ты была бы в безопасности и безопасна. Но пока наследник не выполнит обязательства, я не разорву его союз. Двадцать ночей это достаточно много, и что будет дальше, известно только одному древнему духу. Я не стану так рисковать, Аврора, отправляя тебя в руки магов, которые желают меня свергнуть,” — холодно сказал император и поднялся.
“Вир Рион,” — всхлипнула я, понимая, что прямо сейчас Фламарион подписывает мне приговор.
“К твоему счастью, или напротив, несчастью, ты интересна мне. Пока побудешь моей фавориткой. А потом, при дворце тебе найдется применение и за пределами моей комнаты,” — таким же холодным тоном заявил император, повернувшись ко мне спиной.
“На мне метка наследника Террагона,” — прошептала я, все еще надеясь найти хоть какую-то лазейку.
“Знаю, и я ее сниму после нашей первой ночи. Это больно, но быстро,” — хмыкнул император и снова о чем-то задумался.
Слезы капали на золотое платье, а мужчина молчал и потирал подбородок.
Словно гром, тишину разрушил громкий стук. Похоже, кто-то из хозяев потерял терпение, но меня им было не спасти. — “Вас ждет вир Террагон,” — прозвучал голос дворецкого.
Прежде чем уйти, Фламарион холодно бросил мне, — “Вытри слезы, Аврора. Завтра утром я не на эшафот тебя увезу, а во дворец. Успокойся и возвращайся в столовую.”
Император удалился, и как только за ним щелкнул замок, я сделала все наоборот и перестала сдерживать слезы. Сев на пол, я поливала слезами кушетку, громко всхлипывая и кажется, тихонечко подвывая.
Хоровод мыслей вертелся, но ни одного варианта избежать уготованной участи я не нашла. Обратиться к мятежникам, бежать в убежище о котором писал Честер, просить помощи у декана и Никаса.
Я прокручивала варианты, понимая, что каждый следующий хуже предыдущего. И кажется, даже не заметила, что уже не одна. На мои плечи легла теплая шаль, и оторвав меня от кушетки, мужчина позволил поливать слезами свою грудь.
“Все будет хорошо, ледышка. Выход всегда есть. Не плачь,” — тихо говорил Максимильян, поглаживая по голове.
“Я не хочу во дворец,” — провыла я в грудь дракону, и он тихо засмеялся.
“Пожалуй, ты единственная, кто рыдает от перспективы жить во дворце и стать любовницей самого императора. Поверь, он и сам не в восторге, но доверить тебя больше некому,” — сказал дракон.
“Почему тогда не казнил?” — уже спокойнее спросила я Макса.
Что значит, не в восторге? Я конечно, не настолько наивна, чтобы поверить в то, что Фламарион внезапно воспылал ко мне страстью, но поведение мужчины наталкивало на определенные мысли. Да и вид у императора был явно не мученический, скорее озадаченный.
“Север восстанет. Твое имя используют, чтобы сплотить магов и поднять бунт против Фламариона, а твой отец будет тем, кто возглавит это действо, чтобы отомстить,” — ответил на мой вопрос дракон.
Я даже подняла голову, чтобы возразить инквизитору. Не хватало им еще и отца с матерью втянуть в свои игры. Но Макс не позволил, снова прижимая мою голову к своей груди.
