“По личной просьбе вира Террагона. Совету никак не давал покоя мой муж, а когда инквизитор каким-то образом услышал Визардиса, это только усилило их подозрения о моей связи с мятежниками.” — выдала я заранее согласованную с инквизитором версию.
Никас посмотрел на озадаченного декана, а вир Бром явно не понял, кто такой Визардис.
“Моя портальщица,” — объяснила я мужчинам, когда пауза затянулась. — “Еще когда училась, я пыталась заставить дикую птицу говорить. Но когда у меня вышло, я скрывала Визардиса, после случая с Вентусом.”
Вир Бром все еще не особо понимал, и пока старый маг думал, пытаясь связать обрывки рассказа в одно целое, Никас застонал, запустив руку в светлые волосы.
“Значит, эта говорящая птичка все время была у меня под носом. Я должен был что-то понять,” — причитал профессор Водник, и даже вскочил с кресла, меряя шагами кабинет.
Наблюдая метания бывшего друга, я едва подавила улыбку. Что-то не особо ‘друг’ радовался моим достижениям и явно подавлял желание броситься в домик и лично проверить, правда ли я сумела заставить птицу заговорить.
Наконец отмер и задумчивый декан, — “О птице потом, Аврора. Думаю, этот увлекательный рассказ о твоих успехах подождет. Мне стало известно, что все это время ты провела в особняке советника Террагона,” — строго сказал вир Бром, и окинув недовольным взглядом во все еще бродившего Никаса, принялся прожигать меня, ожидая объяснений.
Тяжело вздохнув и опустив глаза, я выдала очередную полуправду, одобренную советником Террагоном. О моей уборке особняка, про старую запущенную печь, про ограничивающие артефакты на магах, и в правдивые рассказы удачно вплела хорошо продуманную ложь советника.
Почти полчаса я рассказывала о том, как вир Террагон с сыном изучали моего птица, пытаясь понять, как удалось его разговорить. Потом, как он исчез и вернулся с лицензией, и угрожая посоветовал не высовываться, пообещав, что за мной будут внимательно наблюдать.
Чтобы история казалась правдивее, я сжала кулаки, сминая платье, и Никас наконец успокоился и перестал мелькать перед глазами, еще больше нервируя.
“Ты жива и цела, это главное. А еще тебе повезло, что за сокрытие ценной разработки инквизитор не упрятал тебя в казематы,” — сказал маг.
Присев на корточки, он обхватил мои сжатые в кулаки руки и преданно посмотрел в глаза. Если бы не рассказ Визардиса, я бы поверила, что вир Водник искренне за меня переживал.
“Тут я полностью согласен с Никасом. Тебе повезло, и причин такой щедрости советника я не понимаю,” — задумчиво сказал декан и потер подбородок.
В путанном рассказе он увидел главный пробел, который я намеренно оставила на конец, понимая, что если выдам эту правду вначале, она может сыграть магам на руку.
“Доброта и бессердечный дракон живут в разных мирах, вир Бром. Они просто побоялись моего отца и бунтующих северян,” — холодно сказала я старому магу, и он отреагировал именно так, как и предсказывал хитрый советник.
Он ощутил вкус власти и надежду обрести еще больше. То, что для этого придется использовать меня, не особо обеспокоило Сиртика Брома. Ради того чтобы отобрать власть над севером у драконов и вернуть ее магам, жизнь одной магички не столь большая жертва. И судя по блеску в глазах декана и строгому прищуру вира Водника, они поняли цену свободы и были готовы ее заплатить.
Вручив топор в руки своему предполагаемому палачу, я направилась на лекции. Оставалось только надеяться, что советник Террагон и Максимильян ошиблись, и декана интересует только ректорское кресло, а не мятеж на севере.
Матишка Кодар обрадовалась моему возвращению и с радостью уступила лекцию перед моими приунывшими студентками. Наряды моих первокурсниц не были готовы, а до бала оставалось всего ничего.
Торжественным тоном объявив, что лекция отменяется, я отправила своих дон забирать наряды из общежития и сносить их в лабораторию. Мой испорченный бал не обязательно должен стать таким для этих магичек.
_____________
Несколько дней до бала пролетели словно одно мгновение. Почти целый день я проводила в лаборатории со своими студентками, перекраивая дешевые платья и меняя их цвет.
Так опытным путем мы определили, что слишком сложные цвета плохо ложатся на дешевую ткань, и совместно со студентками изобрели весьма интересную расцветку платья. Подол наряда был выкрашен более сложным цветом, а верх – более простым и устойчивым. Пришлось пригласить на занятие наших инквизиторов, поскольку случайно я снова изобрела новое заклинание.
Скайлар чесал голову и пытался как можно детальнее описать, как происходит процесс, а Максимильян, сложив руки на груди, изображал строго и недовольного дракона.
“Я сам передам отчет совету,” — буркнул мой инквизитор и, отобрав у Ская листок, покинул лабораторию.
Эти несколько дней, Макс разумно держался от меня на расстоянии, активно поддерживая иллюзию того, что убедившись в безопасности и верности империи, инквизитор потерял к магичке всякий интерес. И в то же время, черный дракон всегда был где-то неподалеку, сам или посылая Скайлара.
