— Она заслужила это, и даже больше. Теперь она — моя пленница, пока я не решу её судьбу. — Его рычание было резким и злым, когда он облизнул её нижнюю губу, прежде чем зажать зубами. — И останется моей, так как ослабила меня. Я буду держать её рядом, чтобы вылечиться и питаться. Затем, когда полностью исцелюсь, проявлю к ней ту же доброту, что и она ко мне.
— Как считаешь, ещё разумно направиться к Зимнему Двору? Райдер сказал, что мы должны вернуться в крепость. Он пошлёт разведчиков, чтобы обыскать двор.
— На данный момент мы закончили. Вернёмся домой, и пусть разведчики доложат местонахождение ледового дворца.
Лахлан освободил его руку всего через мгновения после того, как повозился с замком. Его ничуть не беспокоило, что они направляются домой или покидают холодную, безжизненную землю. И не смущало, что братья видели, как он голым слезает с женщины. Однако бесконечное состояние возбуждения беспокоило, ведь он не претендовал на неё. Взгляды братьев, казалось, останавливались на обнажённой плоти девчонки, на больших грудях и подтянутых бёдрах. Кайлен присвистнул, когда его взгляд остановился на белокурых кудрях, и Синджин зарычал. Он наколдовал на ней тонкое платье, чтобы прикрыть наготу от посторонних глаз. Платье давало небольшое утешение от холода. Он заметил, как платье обнимало гибкое тело и спелую грудь, не скрывая всего от его глаз, но достаточно, чтобы другие не могли до конца разглядеть черты. Он хотел, чтобы она страдала, и знал, что она доставит ему удовольствие. Его грудь до сих пор горела там, где попала стрела. Синджин молился, чтобы его зверь не взбесился ещё больше, и очень хотел покинуть это место. Какая бы магия ни использовалась, она подействовала даже на Высших Фейри. Они не могли просеяться или уйти из бесконечных сугробов или ледяных троп.
— Скажи, что ты привёл мою лошадь, — простонал он, надевая броню, и погладил грудь, где та продолжала болеть.
— Да, — подтвердил Лахлан. — Он недалеко от места, где тебя ранили. Именно он показал нам кровь и заставил искать тебя, — сказал он, прищурившись на девушку, которая не шевельнулась. — Брат, ей сложно будет передвигаться.
— Хватай цепи и помоги мне заковать её. Грудь ещё не зажила, и этого не будет, пока я не осушу полностью эту девку. Но хочу, чтобы она осталась жива, чтобы страдать за то, что сделала, — признался он.
Айслин оглядела пещеру, полную Высших Фейри, не испытывая никаких эмоций, кроме неумолимого чувства тяжести в желудке.
Её поднял блондин, а голова и конечности болтались, словно внутри у неё больше не было костей. Стон сорвался с её губ, а жар подступил к глазам, слёзы угрожали вырваться наружу, пока она мысленно ругала себя за глупость.
Фейри сел на кровать, взяв ношу себе на колени. Он связал её руки, прижав к животу, и её голова наклонилась вперёд. Он прижал её голову к своей груди, произнося на ухо:
— Через несколько мгновений я верну тебя. Если будешь драться, я либо трахну тебя, либо осушу, либо верну в состояние полного ничтожества. У тебя не будет ни воли, ни голоса, ни чего-либо ещё. Ты будешь не более чем еда, просто живой, пока я не решу иначе. Ты теперь моя пленница, снежный кролик. Я ведь предупреждал, что ты пожалеешь. — Он усмехнулся ей в ухо.
Слёзы покатились из её глаз. Она полностью в его власти и направлялась к цитадели Орды, а значит, ей нужно бежать. Он обхватил её грудь, а остальные смотрели с голодом, светящимся в радужных глазах.
Она облажалась, и если не сбежит, они разрушат её дом. Почему она думала, что сможет остаться безнаказанной? Она сразила принца Орды стрелой с железным наконечником, и теперь он погубит её. Она никогда не поступала так опрометчиво и глупо, но мысль о том, чтобы выйти замуж, заставила её мысли закружиться от зверств, которые навлекут на неё его руки.
— Оставьте нас, — прорычал он и подождал, пока остальные медленно уйдут, прежде чем толкнуть Айслин на кровать и заглянуть ей в глаза. — Я боюсь, что тебе будет больно, и я буду наслаждаться этим намного больше, чем ты.
Он коснулся губами её рта, заставив множество бабочек танцевать внизу живота, затем приподнял тонкую сорочку, лаская набухшую плоть и скользя сквозь складки, обжигая плоть до тех пор, пока не вспыхнула боль, успокоенная только его пальцами.
Её тело начало гудеть от прикосновений, когда он скользнул в её рот языком. Внезапно Айслин пронзила боль. Тело дёрнулось, а разум опалил сильный жар, заставив думать, что мозг расплавится. Он продолжал целовать Айслин, а эмоции вращались. Она подняла руку и оттолкнула парня, вырываясь из хватки, даже когда он поглощал её взглядом зелёных глаз. Айслин кончила, и этот акт оказался жестоким, душераздирающим и украденным.
— М-м-м, ты восхитительна, — с хрипотцой в голосе протянул он, поднимаясь с кровати и глядя на её раскрасневшиеся щёки и съёженное тело. — Вставай.
Она покачала головой, отказываясь быть добровольной заложницей.
