Его глаза сияли, как изумруды под лучами солнца, губы раскрылись, обнажив белые зубы, обещавшие наслаждение, а тело напряглось, словно предчувствуя нападение. Айслин улыбнулась, её тело наполнилось жаром, когда она уставилась на него с голодом, который нельзя игнорировать. Она шагнула вперёд, но замерла.
— Дрезден твой отец, но никогда не называл тебя своей, — сказал Райдер.
— Это не вопрос. — Её слова вырвались с шипением. Зрачки Айслин расширились от желания, которое, казалось, было сфокусировано лазером на Синджине. — Он поймал её на саммите, когда просил низших фейри выплатить десятину, равную той, что они предложили Орде. Его заявление было встречено с плохо скрываемым презрением, и ему велели уйти, пока не известили Орду о его предательстве. Он должен был уйти, но застал мою мать одну в комнате. Татьяна держала её, и они по очереди насиловали и избивали её.
— Татьяна женщина, как она могла так поступить? — спросил он.
— Думаю, у неё… были какие-то приспособления. Подробностей я не знаю, только то, что когда её муж насытился, и мать оплодотворили мной, они ушли. Он не задержался, чтобы посмотреть, что оставил.
— А твой отец, он догадался? — спросила Синтия.
— Нет, кажется, именно это Алазандер прошептал ему на ухо в тот день, когда уничтожил мой двор. Джеральд чувствовал это, знал, что я не ребёнок своего отца. После он перестал смотреть на меня так, как будто я что-то, что он любил, и я стала ненавистным созданием. Когда появились метки, его ненависть лишь укрепилась. Я стала невольной Наследницей Светлых Фейри и Наследницей Зимнего Двора. Я всю жизнь пыталась игнорировать одно, чтобы претендовать на другое.
— Это нехорошо, — пробормотала она, поворачиваясь к Райдеру.
Голова Айслин резко повернулась к голодному взгляду Синджина, и улыбка тронула её губы. Она провела рукой по животу, не заботясь о том, что остальные стоят в комнате.
Ноздри Синджина раздувались, губы шевелились, но не было слышно ни звука, кроме дикого рычания. Он стиснул руки по бокам, будто сопротивлялся чему-то, что пульсировало внутри.
— Она Наследница Светлых Фейри, — прорычал Райдер и прищурился. — Айслин, когда появились метки?
— Двадцать два года назад, — пробормотала она, подходя ближе к Синджину, её голод становился невыносимым.
— Она принадлежит Адаму, — пробормотала Синтия.
— Нет, она всего лишь запасная наследница. Мир нашёл то, чего не хватало, и потребовал. Это не значит, что как только другая наследница войдёт в Царство Фейри, метки не выберут её; это зависит от того, кто сильнее. Они принадлежат чистокровным Высшим Фейри. Они выбирали из того, что было, поскольку они не могли чувствовать другого, появились у того, кто был доступен. Если Светлая Наследница не будет найдена, она может стать наследницей для Адама.
— Она моя, — прорычал Синджин.
— Подземелье, Синджин, — прорычал Райдер, и его глаза из золотистых стали обсидиановыми. — Используй стену за третьей камерой и не выпускай её, пока она полностью не перейдёт. Спроси её сейчас же.
— Выбери меня, — потребовал он мягким и успокаивающим тоном, будто он приглашал её на свидание, а не просил трахнуть. После их последней встречи он не стал бы винить, если бы она захотела другого, даже если бы это, чёрт возьми, застряло в горле.
— Для чего? — спросила она
— Тебя нужно будет трахать часами, а то и днями. Выбери меня, — потребовал он, и гордость оказалась уязвлена, пока он ждал, наблюдая за эмоциями, которые отражались на её лице.
— Я под клятвой принадлежать Кейлину. Я не могу позволить ублюдку победить.
— Он недоступен, и никто не имеет права отвергнуть Переход, даже если он дал клятву. Ты не можешь нести ответственность. Это самое первобытное время за всю жизнь фейри, и никто не может этого отрицать. Твоего… твоего жениха здесь нет. Ты умрёшь, если будешь отнекиваться, Айслин. Другой вариант — остаться здесь и позволить тем, кто не в состоянии бороться, завладеть тобой. Тебя могут трахнуть несколько человек, понимаешь?
— Я хочу тебя, — прошептала она, входя в его объятия и кладя голову ему на грудь. — Я выбираю тебя.
Его сердце заколотилось от этих слов, а волк взвыл внутри и наклонил голову, как охотник, вынюхивающий добычу. Он будет обладать ею несколько дней подряд, и никто не будет иметь права утверждать обратное, даже Кейлин, если вернётся.
