Айслин повела тазом, глаза отяжелели от облегчения, которое принесло его горячее прикосновение. Она чувствовала себя неправильно, будто горела изнутри и не могла унять зуд и непрекращающийся дискомфорт. Синджин схватил её руки и завёл за голову в тот момент, когда она начала рвать свою плоть.
— Перестань сопротивляться, это естественно, — пробормотал он, проводя горячими губами по её коже.
Его огонь был неудержим из-за желания поглотить Айслин, оставить её опаленной прикосновением. Он ждал её сигнала, любого сигнала о том, что она покончила с неизбежным. Несколько часов она лежала на кровати, корчась от боли и агонии, пока магия прожигала кости, сливаясь и становясь её второй натурой. Но она покачала головой, когда стоны и крики сорвались с её губ. Наблюдать за ней было мучением. Айслин сильна, достаточно сильна, чтобы продержаться несколько часов в бесконечных пытках, которые он помнил через всё это время. Бесконечное жжение и чувство крайнего голода, которое сначала не насыщал даже секс. Кости, которые, казалось, ломались, а затем срастались без лекарств, способных притупить боль. Больше всего его раздражали её звуки. Её крики, которые так и не вырвались полностью, а слёзы, казалось, текли бесконечно. Синджин провёл большим пальцем по её щеке, поймав слезу, прежде чем наклониться и нежно поцеловать Айслин.
Она подалась к нему, запутав руку в его волосах, когда стала искать губами его рот.
— Ляг ровно, — настаивал он, хотя это было последнее, чего хотел от неё.
— Я больше не могу, — хрипло прошептала она, когда из её пальцев скользнули ледяные щупальца.
— Ты можешь, и ты должна лечь. Это всё надолго, — мягко объяснил он, хотя голос звучал хрипло.
Он был чертовски твёрд, бесконечная боль, которая, казалось, пульсировала сильнее, когда чертовски сексуальные стоны срывались с полных губ Айслин.
Она зажмурилась, но резко распахнула светящиеся глаза, в которых плескалась похоть. Её глаза были серебристыми, голубоватый оттенок терялся в мутных слёзах, пока Переход держал её в плену. Айслин гладила твердую грудь Синджина, медленно исследуя контур мышц. И пальцы оставляли после себя лёд. Хотя он таял, но не раньше, чем ощущения ударяли прямо в его член. Он мягко улыбнулся, когда она подняла голову, слизывая струйки воды с его тела.
Он изо всех сил старался не прижимать Айслин к кровати и не показать, как сильно её действия влияют на него. Он обнял её лицо и толкнул на кровать, оставляя горячий поцелуй на её замёрзшей плоти. Айслин не могла предотвратить использование магии в этом состоянии, не обращая внимания на то, что губы посинели, но он прижался горячим ртом к её, и она изо всех сил пыталась взять себя в руки.
Он с улыбкой поднялся, глядя в самые красивые глаза, в которые ему доводилось смотреть. Она его ожившая фантазия, женщина, которая играла главную роль в каждом его сне об идеальной паре. Может, именно поэтому волк поставил ей метку. Может дело не в афродизиаке от цветов, а в волке, который знал, что она ему равна? Его волка никогда не заботило, кого Синджин трахал, и никогда не показывал зубы в постели до Айслин. Синджин предположил, что это из-за того, что она сделала ему больно, и волк хотел доминировать над ней, чтобы она знала, кто такой альфа.
— Ты такая красивая, — сказал он, продолжая смотреть ей в глаза. — Я встречал так много женщин, так много красивых девушек за свою жизнь, Айслин. Но ты смотришь на меня с обнажённой душой. Ты смотришь на меня, а я вижу красоту, которая настолько глубока и чиста, что ничто нечистое не может коснуться её, но я жажду этого. Я жажду пробраться тебе в голову, узнать то дерьмо, которое никогда не хотелось знать или узнавать о других женщинах. Я трахаю их, и когда заканчиваю, ухожу навсегда. Я никогда не спал с одной и той же женщиной более одного раза, но ты, я жажду тебя и не могу насытиться.
— Лжец, — произнесла она, пытаясь закрыть глаза от честности в его глазах. — Ты не должен лгать мне; мы знаем, что я не вытерплю ещё боли.
— Я не лгу. Ты же знаешь, что я не могу лгать.
— Я не красивая, не такая, как женщины, к которым ты привык. Я говорю правду, я некрасивая, — хрипло произнесла она, а затем вздрогнула, когда огонь пронёсся сквозь неё, оседая между ног.
— Ты ошибаешься, Айслин. Ты чертовски великолепна. Может, ты и не похожа на Высших Фейри, но кого это волнует? Внешность можно изменить, а тщеславные люди поверхностны и заслуживают жалости, если думают, что лишь это им нужно. Самые прекрасные создания не те, которые светятся снаружи. Они сияют изнутри, их умы чисты и прекрасны, и ты такая. Моему волку плевать на внешность, он чувствует то, что внутри, и хочет тебя. Так что прими этот чёртов комплимент, — ухмыльнулся он, его глаза горели, когда она ещё больше возбудилось.
— Начинается.
