— Чтобы тебя трахнули! Ты не должна была попасть в их крепость, не говоря уже о том, чтобы быть с ним, и всё же эта твоя милая маленькая задница всё испортила! — Его глаза остекленели от ненависти, когда он вонзил клинок в грудь Синджина.
Слёзы обожгли глаза Айслин, и она прикусила губу, сдерживая крик, который рвался из груди, пока она смотрела, как отец вонзает нож всё глубже, а Синджин кричит от боли.
Его зелёные глаза расширились от боли, когда железное лезвие снова и снова вонзалось в грудь, пока она не превратилась в месиво из изуродованной плоти.
— Насколько ты силён, придурок? — её отец усмехнулся с тошнотворным эхом, которое отразилось от стен повозки. Он вытащил окровавленный нож и уставился на кровь, которая пузырилась и шипела на железном лезвии.
— Я убью тебя, — сказал Синджин, но его голос был вялым. Его взгляд расфокусировался, и Айслин закрыла глаза, молясь, чтобы отец не направил клинок на неё и её не рождённых детей. Она не смогла бы исцелиться так, как Синджин, а умирать, когда она только что поняла, что безвозвратно изменилась, было бы несправедливо.
— Сир, — низкий голос Бейла наполнил повозку, когда он вошёл в неё, не обращая внимания на то, что она неслась с головокружительной скоростью. Надежда вспыхнула в её сердце, но тут же угасла, когда она заметила ненависть в его глазах направленных на неё. Цокот копыт донёсся до её слуха, пока она изучала своего друга, который опустился на колени рядом с ней и откинул её густые светлые волосы с лица. — Мы почти у туннелей, — подтвердил он, и король кивнул.
— Мы идеально рассчитали время, и наш друг в туннеле, как думаешь, сдержит ли своё слово? — спросил Джеральд, вытирая кровь с клинка о свой плащ, прежде чем подойти к дальнему концу повозки и остановиться.
— Думаю, да, — согласился Бейл, глядя на Айслин с холодным блеском в тусклых голубых глазах. — И, согласно договору, она теперь моя? — спросил он.
— Она твоя, пока мы не доберёмся до него, сэр Бейл, — холодно рассмеялся он.
— Не понимаю, зачем тебе ложиться в постель со шлюхой, которая сама умоляла Орду трахнуть её, но мы заключили сделку, и я её выполню. Только не порть ей лицо, оно должно оставаться красивым, пока она не будет отдана монстру, он хотел её такой.
— Благодарю вас, сир, — сказал Бейл с какой-то холодностью в голосе, и Айслин вздрогнула, продолжая смотреть на мальчика, с которым дружила в детстве.
Как только её отец вышел из повозки, она сглотнула и посмотрела на него, когда он осмотрел её растрёпанный вид. Его рука двинулась, грубо схватив её за грудь, и она застонала.
— Не делай этого, Бейл. Ты мой друг, — взмолилась она.
— Ты никогда не была моей подругой. Я наблюдаю за тобой только ради твоего отца и его благосклонности, сучка, — усмехнулся он, опускаясь к её лицу и облизывая его, больно сжав рукой грудь. Он отстранился, схватил её за платье спереди и разорвал его, разбросав пуговицы по полу. — Я хотел стать твоим первым проводником в мир удовольствий, но ты всегда отказывала. Я был всего лишь бедным маленьким мальчиком, которого ты жалела. Тебе было всё равно, как сильно я пытался привлечь твоё внимание или что я хотел превратить тебя в женщину. Я мог бы многому тебя научить до того, как ты связалась с ним, но даже он не хотел отдавать тебя мне. Я думаю, что он неравнодушен к тебе, и это чувство зрело в нём долгое время. Теперь я буду трахать тебя до тех пор, пока он не решит покончить с твоей жизнью или оставить тебя, а потом я возьму в жёны твою милую сестру и, наконец, получу признание, которого заслуживаю за то, что наблюдал за тобой все эти годы.
— Бейл, между нами никогда не было ничего подобного, ты был моим другом. Ты знал это, и я не обманывала, — всхлипнула она, отстраняясь от его прикосновений, когда его губы опустились к её обнажённому соску. Его язык высунулся, лаская сморщенную кожу, и она покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает желчь. — Пожалуйста, не делай этого. Если я хоть что-то для тебя значила, не делай этого, — взмолилась она, и горячие слёзы гнева обожгли глаза.
Он опустил свободную руку на лоно и усмехнулся.
— В том-то и дело, Айслин. Ты всегда была лишь способом добраться до трона, не более того. Я собирался стать твоим мужем, если бы смог найти способ держать тебя в узде и был готов закрыть глаза, когда он возьмёт тебя. Я собирался трахнуть тебя и погубить, чтобы никто не мог утверждать, что ты моя, и тогда всё встало бы на свои места. Как только я бы тебя трахнул, слухи разнеслись бы по всему королевству; твой отец заставил бы тебя согласиться стать моей из-за того, что ты не соблюла протокол.
— О чём ты говоришь? И мой отец отдал меня! — закричала она, когда он приподнял подол её разорванного платья и уставился на её обнажённое тело.
