Пальцы, казалось, сломаются сейчас, как сосульки. В ушах звенит, и барабанные перепонки наверняка лопнут к тому моменту, как он закончит. А на ледяных палках, которые он держал, свился гигантским змеем магический ураган. Хорошо, что Тёрнед рядом – его ветер чует мальчишку и сам тянется сейчас к нему, не приходится прикладывать для этого дополнительных усилий. Стихия стягивается сюда вся – и это значит, что не рушатся сейчас камни в остальных частях острова, и люди не гибнут нигде по вине урагана. Он весь здесь, этот ветер. И нужно просто продержаться… удержать на палках эту бурю, пока не утихнет она сама по себе…
Йэг стоял и держал. Жерди дрожали все сильнее, рвались из окоченевших пальцев, глубже и глубже уходя вниз, в снег, в землю, в камни… Истаивали под бушующим воздухом и становились короче и короче… Когда от жердей остались одни огрызки, и упирать их в землю стало бессмысленно, Йэг собрался с духом и очень мягко, почти нежно произнес:
- Успокойся. Вот тебе кровь Йэгге Айдесса, и именем моим прошу тебя – уймись.
Ему не было нужды вскрывать себе вены или рвать запястья зубами – ветер и сам все прекрасно сделал. Руки его, державшие огрызки от ледяных палок, были истерзаны, и кровь с ошметками кожи разлеталась во все стороны уже минуты три как…
«Эдак он мне до костей все обметет», - отрешенно подумалось Айдессу.
А в следующий миг все вдруг стихло. Ураган исчез, словно его и не было вовсе, только остаточный ветерок ласково и чуть виновато погладил принца по щеке. И – все.
Йэг моргнул и зачем-то прохрипел вслух:
- Получилось, однако… Надо же!
Мир закружился в глазах, мелькнуло бледное лицо юного штурмана, потом в затылке взорвалась боль – это он с размаху соприкоснулся с камнем… Сознания, однако, Йэгге не потерял, просто двигаться уже не получалось и думать тоже не очень.
Холлэ Линдергрэд. Голый Остров
Я сидела у постели моей старой доброй Миррэ. Нянюшка то и дело старалась улыбнуться, и чем чаще она старалась, тем больше екало сердце: она как будто заранее утешала меня перед неизбежным… И в улыбке мне чудилась глубоко запрятанная спокойная, мудрая печаль. Но я не желала ее видеть, и старалась лечить, и поить, и кормить, и даже рассказывать какую-нибудь ерунду – только бы эта улыбка из ласковой и почти страдальческой сделалась веселой. Ну хоть немножко!
Мне удалось… не сразу. Боль в ее сердце отступила, дыхание и сон стали спокойнее. Мне уже пора было домой, но… а что меня там ждет, ради чего мне торопиться?
Вот именно. Ничего срочного и ничего такого, чтобы стоило покидать милую мою Миррэ. Тем более сегодня она, хвала Доброй Матери, совсем хорошо спала. И – о радость! – в голосе ее появились ворчливые нотки. Совсем как когда-то.
Она уже не хотела лечиться, она прогоняла меня обратно в Линдари, в замок, она считала, что я и так слишком долго тут загостилась.
Ну, быть может, и долго. Но ей следовало ещё пару дней попить трав, тех, что я привезла… а у меня совершенно не было уверенности, что Миррэ будет это делать. Наоборот, я почти уверена была, что все привезенные мною лекарства тут же будут уложены в шкафчик с мысленным напутствием «вот и хранитесь тут до тех пор, пока совсем худо не будет…» И даже если ей и вправду станет плохо, нянюшка не сочтет это достаточным основанием, чтобы трогать драгоценные капли, травы и настойки. Они же стоят здесь, чтобы смотреть да Олэ вспоминать! Вот так. А она переживет, ничего страшного, всякое бывало… Я почти слышу ее всегдашние объяснения. Так что побуду тут ещё…
Она задремала – тихим и легким, но спокойным сном. А я подошла к окну и стала смотреть …
Свет из нашего окна освещал калину, что пышно разрослась возле дома. Кое –где ещё оставались ягоды… Кустов здесь было много. Миррэ любила цветы, а кроме того, сажала и любовно ухаживала за всеми возможными ягодами, которые только можно было вырастить. Это она меня научила варить варенье.
Ветка калины стукнула в окно, словно просясь в тепло и уют. Днем была хорошая, довольно теплая погода, напомнившая о недавней тихой осени, а вот сейчас на душе у меня стало тревожно – так на меня действовал ветер. Всегда.
То, над чем не властен, не может не тревожить… Хотя чего мне бояться? Дом крепок, крыша прочная, даже и ливень нам тут не страшен… А последний ураган проносился здесь давным-давно, кажется, ещё до рождения моих родителей.
Всё стихло, и в комнате слышалось лишь тихое посапывание Миррэ и потрескивание фитиля масляной лампы.
Но вдруг засвистел ветер, неприютная ветка опять стукнула в окно – да сильно так! А вслед за этим в толстое оконное стекло, специально привезенное мною для нянюшки и з столицы, кто-то словно швырнул горсть снежной крупы. Со всей силы швырнул. И тут я услышала вой ветра. Всё изменилось буквально за несколько мгновений.
- Олэ, девочка моя, что там? – тихо спросила Миррэ, открыв глаза.
- Ветер усилился, - ответила я. – Не знаю, с чего бы… И снег, кажется.
- Для зимних штормов рановато, - озабоченно пробормотала она. – Боюсь, как бы не занесло нас тут… Зря ты приехала, славная, не пропасть бы тебе тут со старухой…
