Несмотря на невеселые мысли, Сара ни на минуту не прекращала работу. Рукава жакета, который Лола связала для Коннера, стали страшно короткими. Денег для покупки нового не было.
«Прядение и вязание, прядение и вязание, – подумала она. – Господи, хорошо бы вся наша жизнь была такой же простой».
Конечно, жить было не так легко. Но по крайней мере прядение и вязание хоть что-то давали. А поиски сокровищ оборачивались лишь одним: ее мокасины изнашивались с такой быстротой, что Ют едва поспевал их тачать.
Вернулся Коннер, принеся в хижину холодный зимний воздух. Хотя снег еще не выпал, земля по ночам покрывалась ледком.
Коннер молча замочил в горшке бобы. Затем примостился на кровати близ камина и мгновенно заснул. Слегка вздохнув, Сара распрямила спину и провела пальцами по свежевымытым волосам. По комнате распространился запах дикорастущих роз. Она воспользовалась отсутствием брата и успела принять ванну; делала она это очень часто, настолько часто, что Ют ворчал: «У тебя могут вырасти плавники и чешуя».
Ее длинные, до талии, волосы были чуть влажными и прохладными на ощупь.
«Еще не высохли, заплетать в косы нельзя, – решила она. – Подожду, не буду спать до того момента, когда надо будет менять бинты и уговаривать Кейса выпить лекарство».
Сара снова принялась прясть, думая о Кейсе и одновременно беспокоясь о будущем Коннера.
Жар у Кейса спал, и первое, что он услышал, был чей-то шепот. Большинство людей в его положении сразу же открыли бы глаза, чтобы определить, где они находятся, либо издали бы какой-то звук, либо пошевелились бы.
А Кейс не подал и виду, что проснулся.
Здравый смысл подсказывал ему, что он не один. Поскольку единственный человек, которому он доверял, находился в Руби-Маунтинз в Неваде, тот факт, что кто-то находится рядом, грозил опасностью.
Он пошевелил под одеялом левой рукой, пытаясь найти револьвер, который был с ним всегда, даже когда Кейс спал.
Шестизарядный револьвер был при нем.
А сам Кейс лежал голый.
Осторожно и бесшумно он сжал револьвер пальцами, готовясь к бою.
Внезапная острая боль в правой ноге буквально пронзила его, когда он шевельнул ею, и Кейс с трудом сдержал вскрик. Молнией пронеслись в мозгу воспоминания. Некоторые из них были такие же пронзительные, как боль. Другие – мягкие и расплывчатые, как сон.
К первым относилось воспоминание о схватке в «Испанской церкви».
«Меня выследил Эб Калпеппер? – Однако эту первую пришедшую в голову мысль он тут же отверг. – Если бы Эб меня нашел, я бы вообще никогда не проснулся, и в моей руке никогда бы не оказалось револьвера. Я был ранен, – вспомнил он. – Я привязал себя к Сверчку, пришпорил его…»
На этом воспоминание обрывалось.
Кейс внимательно прислушался, но не услышал ничего, что говорило бы ему о присутствии Сверчка поблизости. Он слышал лишь какое-то спокойное жужжание.
На дыхание это было не похоже.
Веретено, внезапно догадался он. Кто-то сидит рядом с ним и прядет пряжу.
Затем пришли другие воспоминания. Запах роз, тепло мягких рук, которые его успокаивают, вода, проникающая сквозь губы и смягчающая страшную жажду, длинные женские волосы.
Сара?
Как из отдельных цветных стеклышек, складывалась целая картина.
Серые глаза и светло-коричневые волосы.
«Она на вкус даже приятнее, чем исходящий от нее аромат. Я не должен был целовать ее. Самая дурацкая вещь, которую я когда-либо делал. По-настоящему глупая».
Он осторожно приоткрыл глаза – ровно настолько, чтобы что-то увидеть и не позволить кому-то догадаться, что он очнулся.
Сара сидела совсем рядом. Руки ее ритмично двигались, наматывая черную пряжу на веретено. Шелковистые светло-каштановые волосы рассыпались по плечам и, казалось, просили о том, чтобы их погладила мужская рука. В глазах ее отражался свет от лампы.
Сара смотрела ему в глаза.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила она.
– Глупо.
Она не спросила о причине. Она боялась, что он уже знал.
Поцелуй.
Даже воспоминания об этом сладостном, обжигающем поцелуе достаточно для того, чтобы у нее начали дрожать пальцы.
– Не следует клясть себя, – нарочито будничным тоном проговорила она. – Ты не первый мужчина, которого ранили.
«Или не первый мужчина, который целовал девчонку, – подумал Кейс. – Ну, по крайней мере она вдова. Она не воспримет плотскую страсть мужчины как некое обещание».
– Насколько это плохо? – спросил он.
– Твои раны?
Кейс кивнул.
– Одна пуля задела правую руку и прошла насквозь. – Говоря это, Сара наклонилась и дотронулась до правого плеча Кейса. – И еще две раны в правом бедре, – продолжала она.
– Загноение? – бесстрастным тоном спросил он.
Сара отложила в сторону веретено.
– Сейчас ты увидишь сам. Время менять повязки.
Он следил за девушкой глазами, пока она готовила чистые тряпки, горячую воду и кувшин, из которого исходил какой-то резкий запах.
– Тебе что-нибудь дать обезболивающее? – спросила Сара. – У Юта есть самодельное виски, которое…
– Нет, – перебил ее Кейс. – Я хочу иметь ясную голову.
Сару это не удивило. Бледный, страдающий от боли, неспособный подняться и стоять, он тем не менее сохранял, подобно диким животным, бдительность.
