– А где Маргарета? – спросил Люциуш со всем возможным безразличием.
Жмудовский погладил бороду.
– Вы ж вроде были вместе?
– Да. – Он замер, живот свело спазмом. Не могло ли чего-нибудь случиться на коротком промежутке от леса до деревни? Это казалось маловероятным – в лесу могло поджидать всякое, но дорога была безопасна. – Мы были вместе, но она ходит очень быстро, она раньше дошла до деревни…
Санитар, казалось, был вполне удовлетворен этим объяснением.
– Ну, значит, в ризнице, наверное, или моется. А то я уж забеспокоился, что она ходила одна.
Однако к вечернему обходу Маргарета так и не появилась. Люциуш отправился к ризнице, постучался и, не получив ответа, заглянул внутрь. Там никого не было, как и признаков того, что она приходила, – ни корзины припасов, ни запачканного подрясника.
Он снова столкнулся со Жмудовским.
– Так и ничего?
Люциуш помотал головой. Они стояли во дворе; трава отбрасывала высокие тени в вечернем солнце. Он хотел объяснить санитару, что случилось. Что, возможно, она решила побыть одна, обдумать его предложение. Что, может быть, она просто пока не готова снова столкнуться с ним лицом к лицу.
– По-моему, надо бы ее поискать, – сказал Жмудовский.
Люциуш кивнул и оглядел склоны холмов, перевал, дорогу, ведущую к тому месту, где он видел ее в последний раз. Потом снова взглянул вверх, на едва заметные тропки, взбирающиеся в горы, к другим деревням – может быть, даже к ее дому. Эта мысль пришла ему в голову неожиданно. Нет, сказал он себе. Маргарета не могла сбежать. Она не поступит так ни с ним, ни со своими пациентами. Она не может их всех бросить.
Солнце только-только начало опускаться за вершины гор, когда они отправились на поиски; пышное подбрюшье облаков было залито розовым и лиловым. Такое небо что-то предрекает, подумал он. Покой или бурю. Маргарета бы знала наверняка, а ему стоило обращать больше внимания на подобные знаки.
Выше, в просвете между облаками, висел Марс. Стая ворон кружилась, каркая и словно злясь на присутствие чего-то ему невидимого.
Их было четверо. Жмудовский отправился по дороге вниз в долину, до Быстрицы, а Шварц, в мирной жизни геолог, прибывший два месяца назад с раздробленной бедренной костью и полными карманами мезозойских аммонитов, сказал, что двинется вверх по реке. Крайняк, передавший кухонные обязанности поваренку, собирался на поиски в деревню.
– А вы, пан доктор? – спросил Жмудовский.
Люциуш уже подумал о развалинах сторожевой башни.
– Я пойду по тропинке к перевалу, – сказал он. – Там есть место, куда она любит ходить.
Даже если они и заметили в этом личную нотку, они ничего не сказали. Договорились, что если она вернется, то позвонят в колокола, чтобы дать знать тем, кто продолжает поиски. В госпитале Люциуш второпях собрал вещмешок, взял воду, хлеб, одеяло – на случай, если она замерзла. Документы, как всегда, были спрятаны в карманах. Фонарь, спички. Пистолет, принадлежавший одному из умерших.
Он молча шел со Шварцем до места, где подъем становился круче, а дорога раздваивалась. Здесь они расстались. Оказавшись один на склоне холма, он вдруг засомневался. Чутье говорило ему, что она отправилась к развалинам. Но с наступлением ночи, в тишине и темноте, он уже не был в этом уверен.
В это мгновение на дороге впереди показалась фигура, и его сердце заколотилось в ожидании. Но это была не одна фигура, а две, и скоро с ним поравнялись деревенские женщины в ситцевых платках, а потом, после длинной веревки, – корова. Он окликнул их.
Они не поняли. У первой на плече висело старое охотничье ружье. У второй горло было раздуто массивным зобом; в руках она держала палку, заточенную как оружие, с набалдашником из звериной челюсти. Вечно они вооружены. А Маргарета тут одна.
Он снова спросил, на этот раз изображая монашеское одеяние, молитвенно складывая руки.
Они засмеялись, переглянулись.
–
– Где?
Они снова переглянулись, повернулись к нему и пожали плечами. Он показал туда, где дорога уходила вверх. Они с улыбкой кивнули, проследив его взгляд.
–
Да. То есть, может быть, он все-таки не ошибся.
