А ночью снился сон. Золотой туман расступился, облака поднялись, и я оказалась в заснеженном зимнем лесу. Рыхлый снег теплым пухом стелился под ноги, распущенные волосы лежали на плечах, а вокруг стояла такая чистая красота, что словами не описать — сказочная! Захотелось набрать в легкие студеный воздух, обернуться и крикнуть: «Эй, где же ты?». Тот, по чьей воле я сюда пришла. И так жаль, что имени не назвать.
И вдруг увидела. Да вот же он! Тот, который сильный и красивый, как Бог! Стоит спиной между изумрудными елями, вокруг снег, а он, вы только подумайте, в одном полотенце на бедрах и босиком! Ну, чисто тебе Тарзан-Иванушка! На широких плечах блестят капли влаги, сильные, красивые руки опущены, и волосы закрутились на затылке влажными колечками. А вокруг тела пар.
В проруби он купался, что ли? Или после баньки решил остудиться? А может, он по жизни такой горячий?! Посмотрела на себя и ахнула. Да я же и сама обнажена! Стою среди леса, в чем мама родила, и не краснею. И тут же руками себя прикрыла. Ой!
А потом подумала и руки-то убрала: я же вроде как хочу его? Разве нет? Да и не стыдно ни капельки. Это же он, мужчина моей мечты! Вот сейчас как обнимет, и я пропаду!
— Маша, ты пришла!
— Да!
И от этого тихого, проникновенного «Маша» грудь потяжелела, в животе вспыхнул жар, и все вокруг подернулось дымкой.
Мужчина мечты повернулся и протянул руки. О, Боже! Колени подкосились… Что-то в его лице показалось знакомым, но не успела я понять «что», как взгляд заволокло то ли туманом, а то ли густым паром.
Эй, я не поняла! Что за гадство! Пожар, что ли, в лесу? Откуда так валит-то?
— Маша! — растворилось в белом мареве, и я возмущенно замахала руками, разгоняя досадную помеху.
— Стой! Подожди, я тебя не вижу! Э-э-эй, ты где, Тарзан Иванович?!
Ну вот, так всегда. Исчез вместе с лесом в придачу. И ни снега тебе, ни елей, ни облаков.
На сотовом сработал будильник, я проснулась и всхлипнула: а мечта была так близко!
Утром Гордеев меня не замечал. Ходил по офису важный как жук, аккуратный до хруста, едва ли не поскрипывал на поворотах от собственной значимости. Время от времени задерживаясь у стола Валечки, он заглядывал в ее компьютер и что-то объяснял, доводя девушку до полуобморочного состояния. У Галаниной сегодня не сходился расчет, и она заметно нервничала, скрывая за милой растерянностью панику, грозящую вылиться в слезы. Мы с Юркой и рады были бы ей помочь, но у самих в рабочих моментах подгорало и времени не хватало даже на то, чтобы по-дружески похлопать подругу по плечу.
М-да, на старой работе в «СНиПТехПромГазе» мы бы уже раза три выпили чай и обменялись домашними новостями, а тут даже подумать о еде некогда. Я схватила из сумки сухарик и бросила в рот. Захрустела всухомятку, набирая текст. Зато маячившая премия окрыляла и добавляла работоспособности, что заметно грело душу и поднимало настроение мечтой о телевизоре и Новогодних подарках.
Прибежала Леночка и уставилась на пару — Гордеев плюс Галанина, как коршун на забликов. Закружила вокруг, одергивая на тощих плечах жакетик.
Все же странные создания женщины. От близости начальника у Валечки покраснело лицо, а от взгляда Петуховой — грудь. Как всегда декольте Валентины соблазняло глубиной и томной ложбинкой, а дыхание от паники частило. Я посмеялась про себя, заметив, как худосочная Леночка скрипит зубами, заметив в какой опасной близости от этого декольте оказался Гордеев.
И себе скрипнула.
Упс, опечатка в расчете! Теперь исправлять!
— Малинкина! — обернувшись, строго бросил Димка поверх плеча. — Вы забрали сметы в экономическом отделе?
Неужели я хихикнула?
— Да, Дмитрий Александрович, — послушно выглянула из-за компьютера.
— Вам все подписали?
— Да.
— Пожалуйста, сделайте копию и передайте Елене оригинал. И проследите, чтобы завтра уже подписанная смета была у меня на столе.
— Хорошо, Дмитрий Александрович. Как скажете!
— Дима, — вскинулась Петухова (после сцены с кофе, мы старательно обходили друг друга стороной; быть покусанной не хотелось ни ей, ни мне), — я и сама могу сделать копию и завтра все принести тебе. Не отвлекай сотрудников.
— Маша занимается этим заказом. Она в курсе и я ей доверяю.
— Маша? — брюнетка обернулась. Я, как ни в чем ни бывало, продолжала вносить правки в документ, делая вид, что ничего не заметила.
О-фи-геть? Он сказал Маша?! Если честно, если бы не сухарик за щекой, у меня бы тоже челюсть отпала.
А у Леночки сначала дернулись ноздри, а затем глаз. Слово «доверяю» ей не понравилось. Как собственно и моя грудь, на которую рухнул ее взгляд, как только я встала из-за стола и вышла из своей конторки. Завистливые глаза скользнули по волосам, спустились на талию… И брюнетка, фыркнув, успокоилась, споткнувшись о мое платье.
М-да, не Италия. Такое точно не могло понравиться ее снобу Димочке. Так чего переживать?
1:0 в пользу Валечки. Я пожала плечами и пошла делать копию, переглянувшись с Гордеевым. Доверяет он мне, надо же!
