– Стоять! – внезапно заорали сзади. – Застрелю!
Штурмовики мгновенно скользнули в стороны и вниз, она выхватила пистолет, развернулась… и еле удержалась, чтоб не выстрелить.
– Куда? – крикнул старший лейтенант, тыча в нее автоматом. – Куда?! Немедленно принять бой!
Темная фигура приподнялась за спиной офицера, старший лейтенант охнул и выронил оружие.
– Тащите его до забора! – решила она. – Там разберемся!
За спинами загрохотало. Сверху щедро прошлись пулеметом по казармам. Поздно, «Соколы Босфора», «Спартак» уже ушел!
За дырой в заборе их дожидался штурмовик. На мгновение сверкнул фонариком в лицо и тут же выключил.
– Где рота?! – спросила она, злясь на непривычную беспомощность.
– На пятьсот к югу, в лесу! – сообщил боец. – Здесь расчистка, опасно.
Далеко наверху снова застучал пулемет. Она напряглась – засекли разведчиков? – и тут же успокоилась. Рано, пока что рано. Это добивают охрану городка.
– Коля! – развернулась она к старшему лейтенанту. – Ты чего здесь делаешь?
– Дезертиры! – выдохнул старший лейтенант. – Предатели! Трусы! Сбежали при первых выстрелах?!
– Понятно, – кивнула она. – Стоять до последнего патрона, да? Идите за мной, господин старший лейтенант. И лучше держитесь за мою руку, «ночника» у вас нет.
Лес на склоне после пожаров за спиной встретил их непроглядной теменью. Она надвинула на глаза «ночник». М-да. Тропу пробили в высокой траве – можно по трое идти! Диверсанты хреновы.
– В штабе остался генерал и сопровождающие офицеры! – упрямо сказал старший лейтенант. – И обслуживающий персонал! Вы обязаны защищать их ценой жизни! Взвод охраны принял бой, а вы их бросили, сбежали!
– Вход в подскальные помещения накрыли зажигательными, – заметила она. – Что там защищать?
– Подходы! – зло сказал старший лейтенант. – От нападения диверсионных групп!
Она только вздохнула. Старший лейтенант – следовательно, высшее командное за плечами. И не понимает: если диверсионная группа начала работу, защищать уже поздно! Раньше надо было беспокоиться! Окружить городок системами контроля пространства, постами и засадами, а не ставить тупо десантников у ворот да в парные патрули. Охрану выбили в первые же мгновения снайперским огнем, это очевидно. А в караулку влепили термобарическим. Она сама поступила бы именно так. И кого должен поддержать «Спартак», кого защитить? Разве что геройски стоять под огнем и терять личный состав.
Спартаковцев она обнаружила метров за пятьдесят, и то лишь потому, что командир ближней пятерки приподнялся и махнул ей рукой. Она тотчас остановилась, вежливо усадила старшего лейтенанта на собственный рюкзак, распорядилась вернуть офицеру оружие, пристрелить, если снова начнет орать, и отправилась в роту – внутренние дела «Спартака» она по привычке старалась не показывать чужим.
Уже через пять минут перед ней мялся дежурный радист.
– Что случилось со связью?
– Ничего, – виновато ответил штурмовик. – Блок на зарядке стоял. Я его по тревоге выдернул, на грудь и ходу. И, наверно, забыл включить…
– Так включи, – ласково сказала она.
Телефон охотно мигнул – есть сеть. Она осторожно выдохнула. Придержала при себе первые десять напрашивающихся слов. Вызвала на совещание командиров взводов и через «ночник» задумчиво уставилась на радиста. Она его неплохо знала, как, в принципе, каждого спартаковца. Все их документы прошли в свое время через нее, все результаты учебы, учений, сдачи нормативов… Виталий Анишкин, из десятой школы. Спортсмен-рукопашник, как большинство спартаковцев. Снайпер – опять же как большинство. Учился в головном классе – не как большинство. Дополнительные военно-учетные специальности – механик-водитель огневой платформы абсолютной проходимости и радист. Ускоренные курсы, но в минимальном объеме – владеет. По учету службы собственной безопасности – состоит в землячестве десятой школы, склонен к силовым решениям конфликтов. Но они все из десятой состоят в землячестве и склонны помахать кулаками, заводской уголовный район сказался. По ее личному учету – уровень командира боевой пятерки либо заместителя командира взвода по военной классификации. Очень ответственный, грамотный спартаковец. И – дикая невнимательность, которая, возможно, уже обошлась «Спартаку» очень дорого. Разведчики пошли на «Соколов Босфора» без внутренней связи, без возможности хоть как-то координировать свои действия…
– Голова не болит, ничего ей не ломал? – спросила она на всякий случай.
– Болит, – вдруг признался штурмовик.
Она вскинулась, как ужаленная. Чтоб спартаковец жаловался на боль, голова должна не просто болеть – в ней дырка должна быть размером с кулак!
– Еще что?!
– Дышать тяжело. Еле добежал.
– Дурак! – прошипела она и поволокла штурмовика к своему рюкзаку с лекарствами. – Вас же предупреждали, всех предупреждали! Герои сраные! Сдохнуть можешь, понял?!
