Отделилась от отряда и ушла вниз группа Кунгурцева. Им – добывать для «Спартака» еду, это только на трассе… либо в селении, но там опасней вдвойне. Там из любого дома на заходе можно получить очередь, а на отходе атаку вызванной жителями «Саранчи».
Полковник поерзал. Достал сухпай и стал жевать, запивая из фляжки. Потом спохватился и предложил Зите. Она вежливо отказалась. Послушала раненого и решилась поставить кардиопротектор. Поставила, послушала… вроде пронесло, реакция положительная. Но пальцы от волнения немножко подрожали, видела она в госпитале, как после таких вот безобидных уколов хрипят в пене и выгибаются в жутких судорогах.
– Это вы принципиально отказываетесь со мной есть или как? – полюбопытствовал полковник.
У него уже явно появилось вокзальное настроение. Вот-вот прилетят волшебники из Центроспаса, почему б не поболтать с хорошенькой девушкой в целях борьбы со скукой?
– Это вы сейчас доедаете мой двухсуточный рацион, – суховато заметила она. – Или не в курсе, что в «Спартаке» еды ноль?
– Откуда бы в курсе? – зло сказал полковник и отложил плитку сухпая. – Вы ж политические войска, главнее всех, для вас полковник авиации еще не офицер, сопливые девчонки хамят в лицо, не боятся, командир доложиться старшему по званию не соизволил! Были б на вашем месте разведчики из ДШБ, их командир ко мне с докладом на коленях подбежал бы! Вот там я был бы в курсе! А здесь СС, особая каста!
– Отвлекаются на конвой, – пробормотал в клипсе голос Брюханова. – Отвлекаются… работаем!
Она замерла в тревоге. Сейчас ее ребята стремительно бегут к блок-посту, на бегу ловят в прицелы стрелков конвоя и смену блок-поста…
– Скажете, я не прав? – с вызовом спросил полковник.
– И что, даже не догадывались, что у диверсантов жестко ограниченные ресурсы? – спросила она, с трудом переключив внимание.
В клипсе ударил дикий рев, резкие щелчки выстрелов… скоротечный огневой контакт!
– Тихон, мля, фиксируй конвой! – прорвался яростный голос Брюханова.
Она сжала в бессилии кулаки. Олег Тихонов. Ее гвардеец. Надежный, самоотверженный боец, но да, в желании помочь товарищам излишне старательный, увлекающийся не в пользу дела. Наверняка бросился прикрывать кого-то в ущерб своей непосредственной задаче…
– … что? – переспросила она.
– Я сказал, неужели для командира не нашлось заначки? – раздраженно повторил полковник.
– В «Спартаке» за заначки выгоняют, – сказала она, всей душой прислушиваясь к происходящему на трассе. – Приравниваются к воровству у своих…
– Есть, командир! – выдохнул Брюханов. – Есть боеприпасы! Два ротных миномета, десяток «тубусов», станковый граник! Патроны под стандарт! Держите повороты, нам нужно двадцать минут, чтобы унести! Двадцать минут, командир!
– Будут вам двадцать, – отозвался далекий Димитриади. – Потери?
– Тихона зарезали. Прыгнули из блиндера втроем, не успел…
Она прикусила губу и судорожно вздохнула. Олежка… всё он успевал! Наверняка снова прикрыл чью-то спину, на себя времени не хватило…
– Можно нескромный вопрос? – снова подал голос полковник. – Что такая экзотическая девочка ищет в политических войсках? Неужели привлекает палачество?
Она опустила голову, чтоб скрыть блеск в глазах. Олежка…
– Нижний пост, – спокойно сообщили в сети. – Идет броня. Повторяю: броня. Наблюдаю машины сопровождения типа «Алсу», разведборт, трал-разминер.
– Остановишь, Калемин? – спросил Димитриади напряженно. – Брюхан просит двадцать минут!
– Принимаю бой, – так же спокойно отозвался командир пятерки.
Зита подняла голову и напряженно прислушалась. Далеко-далеко внизу заметалось грохочущее эхо. Машины сопровождения колонн… специально предназначенные для уничтожения диверсионных групп…
Раненый капитан захрипел. Она вскинулась. Спазм горла, отказ дыхательных центров? Кислородный баллончик привычно скользнул в ладонь… нет, кажется, ложная тревога…
На всякий случай она прослушала, как могла, дыхание. Остро почувствовала собственную беспомощность. Как вытащить раненого, если она только догадывается, что с ним происходит? Она же не военный токсиколог!
– Ты можешь, конечно, не отвечать, – благожелательно сказал полковник. – Но молчание – тоже ответ, и очень красноречивый!
Она огромным усилием воли вернулась в действительность, внимательно посмотрела на полковника. При совместной работе на аэродроме он показался ей одним из самых человечных офицеров бригады. И вдруг язвительность на ровном месте, нападки… почему? Ее взгляд случайно зацепился за коробочку маяка. Понятно. Чувствует старший офицер нравственную ущербность ситуации, когда он сматывается в тыл, а молоденькие девчонки остаются на верную смерть. Чувствует и защищается тем, что старается принизить их, запачкать, опустить до своего уровня. Знакомо. Грязненько, но понятно. А она-то планировала рекомендовать его кандидатуру на должность командира бригады.
