КОЧУБЕЙ. Я помню, когда был школьником, смотрел всякие фантастические фильмы, американские, где телевизор включался пультом дистанционного управления. А здесь, у них в квартире, я долго искал пульт, чтобы выключить телевизор. И вдруг понял, что пульта нет никакого. Есть старый советский телевизор, «Рубин», 85-го года выпуска. И никакого пульта. Пульт тогда еще не выпускали. Это другая планета, ты понимаешь! Фантастический триллер! Я чувствовал себя капитаном звездолета, потерпевшего крушение.
МАРИЯ. Я не буду спрашивать, зачем ты вообще отправился в это космическое путешествие.
КОЧУБЕЙ. А на обратном пути, когда рейс задерживался уже на семь часов…
МАРИЯ. Ты хоть понимаешь, какой опасности ты себя подвергал? Семь часов в холодном здании без отдыха, без еды!
КОЧУБЕЙ. Я увидел злую волшебницу Бастинду. Из детской книжки. Это была точна она. Я запомнил. Я видел ее на картинке в 59-м году. Ты не помнишь, из какой это книжки?
МАРИЯ. Кажется, «Алиса в Стране чудес». Или какой-то другой. И что Бастинда?
КОЧУБЕЙ. Уборщица. Это была уборщица аэропорта. Ей нужно было помыть пол под жестяным стулом, на котором сидел я. И она заорала страшным голосом: мужчина, встаньте! Встаньте, мужчина! Я не сразу понял, что происходит. Не сообразил, что этим мужчиной обращаются прямо ко мне. Что мужчина – это я. Понимаешь? Я замешкался. И тогда она принялась кричать, что вызовет милицию и меня выведут из здания аэропорта. На мороз. Минус тридцать семь.
Я смотрел на нее, совершенно завороженный.
МАРИЯ. Сказочная поездка. Ты был в этой накладной бороде?
КОЧУБЕЙ. Конечно. Снимал ее только в квартире. У Сириных. У родителей отца Гавриила. Но безопасность моя была обеспечена и так. Без бороды.
МАРИЯ. С чего ты взял?
КОЧУБЕЙ. Хвост. С первых же минут. Я на такси-копейке. И за мной – черный джип с четырьмя плотными парнями. Наверное, единственный джип во всем городе.
МАРИЯ. Значит, кроме бороды тебя оберегал хвост. Слава Богу! Это не очевидное-невероятное, это в мире животных какое-то.
КОЧУБЕЙ. Может, и так. Волшебница Бастинда снова снилась мне сегодня ночью. Я давно не видывал злых волшебниц.
МАРИЯ. А добрых?
КОЧУБЕЙ. Добрую я вижу каждый день.
Я не знаю, что делал бы без тебя, Марфуша.
МАРИЯ. Без меня ты все так же стал бы премьер-министром. Проводил бы реформы. А потом вышел бы в отставку. Сидел бы на даче. И жалел бы русский народ. Разве нет?
КОЧУБЕЙ. Нет, конечно нет. Я никогда не стал бы премьер-министром. Может, устроился бы шефом протокола в наше посольство в Ирландии. И спился бы потихоньку. Шефы протокола часто спиваются. Работа такая. И разве я жалею русский народ?
МАРИЯ. А что же ты делаешь? К чему все эти разговоры про трещину и «Рубин»? Я, правда, не знаю, живет в Якутии русский народ или он там называется по-другому. Но ты явно хочешь сказать, что в чем-то виноват перед ними. Это такой интеллигентский закидон мальчика из хорошей партийной семьи. А ты ни в чем перед ними не виноват. Они всегда жили с трещиной и «Рубином». И с направлениями вместо дорог. Пока из-за тебя не узнали, что можно жить по-другому. Можно-то можно, а как – непонятно. Вот они и злятся.
Но мы ни в чем не виноваты.
КОЧУБЕЙ. Ты точно ни в чем ни виновата, Марфуша.
МАРИЯ. Это тебе покойный отец говорил?
КОЧУБЕЙ. С Тамерлан Пурушевичем не все в порядке?
МАРИЯ. Это тебе твой покойный поп говорил?
КОЧУБЕЙ. И он тоже. Это многие говорят.
МАРИЯ. Многие. Господи.
Я не хотела тебя нервировать но придется. Звонила Надя. Пока тебя не было. Сказала, что с тобой нет прямой связи.
КОЧУБЕЙ. Там, на другой планете, наши мобильные телефоны не работают.
МАРИЯ. Она еще раз сказала, что если ты будешь настаивать на захоронении чужого покойника в вашем склепе на Новодевичьем, она устроит публичный скандал.
КОЧУБЕЙ. Так и сказала?
МАРИЯ. Так и сказала.
КОЧУБЕЙ. А как она устроит публичный скандал?
МАРИЯ. Она не сказала.
КОЧУБЕЙ. Она не сказала. Может, опубликует открытое письмо отцу в «Комсомольской правде».
МАРИЯ. Не смешно, Игорек. Это, конечно, не совсем ни мое дело. Или совсем не мое. Я в вашем фамильном склепе пока еще не лежу. Но там все на взводе. Надя полностью обработала Тамерлана Пурушевича. Он тебе еще не звонил?
КОЧУБЕЙ. Нет. Не звонил. Что у него с шейкой матки?
МАРИЯ. Шейкой бедра, а не матки. У него ушиб шейки бедра. К твоему отцу ты мог бы относиться и повнимательней.
КОЧУБЕЙ. Мог бы. Я ко всем мог бы относиться повнимательней. Пока они живы. Ты права, моя дорогая.
КОЧУБЕЙ. Я виноват в том, что не сплю с тобой. Полгода уже. Даже больше. Я исправлюсь.
МАРИЯ. Ой, перестань, Игорь.
КОЧУБЕЙ. Я постараюсь. В моем возрасте это все не так-то просто. И Берешит тут не поможет. Тут нужно особое усилие воли.
МАРИЯ. Что нужно?!
КОЧУБЕЙ. Извини, я опять сказал бестактность. Этот дом с трещиной посередине никак не выходит из головы.
МАРИЯ. В этой трещине для тебя точно есть что-то эротическое.
