Зюзя. Книга первая полностью

– Тут переночуете. Спать там, – он указал на копну. – Еда в корзине. На ночь вас тут на засов примкнём, от греха подальше… А завтра проведёте ещё одно представление – и свободны.

– Представление – дело, конечно, хорошее. Но не бесплатное. Спасибом не наешься, – вступил в разговор я. – Хотелось бы чего-то конкретного. Не из жадности, а только для поддержания штанов.

– Две упаковки патронов к вашей пукалке, крупы в дорогу, безопасный переход по мосту на ту сторону реки устроит? – похоже, что этот вопрос уже был согласован и решён местной властью.

– Без проблем. А с картошкой как быть? Мне столько не надо, на продажу несу.

– Завтра в торговых рядах сами обменяете на что нужно. Мы её хотели сначала в городской семенной фонд у вас приобрести, однако передумали. Садить в открытом грунте уже поздно, в погребе до следующего года она не долежит. Так что пусть лучше какой-нибудь энтузиаст купит да в теплице вырастит первый урожай, а там видно будет. Завтра выступление после обеда намечено, поэтому с утра вас охрана по первому требованию выпустит – пойдите, прогуляйтесь. Только тварь тут оставьте, не пугайте народ.

Когда он ушёл, мы со вкусом поужинали всякими позабытыми мною и новыми для Зюзи вкусностями из корзинки. Тут были и брынза, и копчёная птица, и серый, ноздреватый хлеб, и молоко в глиняном кувшине. Всего было так много, что мы откровенно объелись. Теперь же, лениво лежа на мягкой траве, я рассказывал доберману очередную сказку про Кащея, усиленно борясь со сном. Она откровенно похрапывала, но стоило только замолчать, в голове раздавалось:

– Я не спать. Что потом быть?

Приходилось продолжать. Наконец, покончив с хитросплетениями приключений Ивана-царевича и его лягушки в царстве бессмертного злодея, задал ей самый главный за сегодня вопрос:

– Ну и как тебе в цирке?

– Хорошо. Весело. Хорошо кормить, – и окончательно захрапела.

Утром меня, отлично выспавшегося, без каких-либо проблем выпустили из склада. У ворот, снова запертых на тяжеленный даже с виду засов стоял часовой, улыбчивый дядька с добродушным, простым лицом. Он радостно поприветствовал и меня и выразил надежду на то, что сегодняшнее представление будет лучше и интересней.

– Уже объявили? – лениво поинтересовался я.

– Конечно. Сегодня же деткам вас показывать будут. Вы уж там не подкачайте…

Заверив мужика, что мероприятие пройдёт на высшем уровне, я пошёл знакомиться с Фоминском.

Пройдя немного в сторону защитной стены и вдоволь налюбовавшись на добротные срубы, в которых располагались всевозможные мастерские, вышел к торговым рядам. Ну точно, как в учебнике, тут жизнь устроена. У въезда в город посад с ремесленными постройками, ярмарка неподалёку. В случае опасности все местные и гости бегут под защиту в город. Даже если супостаты и захватят мастерские – то их просто сожгут. Минимальные потери, потом новые отстроят. Да и кому тут нападать? На подступах перестреляют.

В рядах людей было мало, торговцам было скучно, а потому моя персона вызвала живейший интерес. На все лады каждый из них старался расхвалить свой товар и, чуть ли не за руку, затащить в свою палатку. Не зная, из кого выбрать, просто шагнул в первую попавшуюся.

– Хозяйка, за сколько возьмёшь? – я развязал мешок и показал картошку. – Не здешняя, одна в одну, отдаю всю сразу.

Продавец, худая женщина лет шестидесяти, мельком взглянув на предложенные ей клубни, скучным голосом сообщила:

– Трудодень.

Ничего не став отвечать, завязал сидор обратно и пошёл к выходу. Я не знаю, в чём заключён местный эквивалент советского пережитка – трудодня. Зато я знаю, что она меня, не местного, явно напаривает. Сейчас ставка повысится, но продавать ей всё равно не стану, не договоримся. Поступлю проще – воспользуюсь формулой «первое предложение цены в незнакомом месте умножай на десять», а там посмотрим. Нужна семенная картошечка здесь, точно нужна.

Так и произошло. Не меняя интонации, женщина бросила:

– Полтора.

Я отрицательно покачал головой и вышел. Неожиданно в руку больно вцепились ногти.

– К-куда!!! Ты ко мне первой пришёл! Не уходи, честную цену даю!

– Руку отпусти, – не желая скандала, ровным голосом обратился к ней я, однако слова не возымели никакого эффекта. Пришлось некрасиво вырываться.

Из-за соседних прилавков высыпал народ. Бесплатное представление, как же. Все разом загомонили, перекрикивая соседа и переругиваясь между собой. Не выдержав, я объявил:

– Продаю семенной картофель, пять килограмм. Оптом. Цена – десять трудодней или эквивалентный обмен.

В воздухе повисла тишина. Из скучившейся группы продавцов вышел седой, степенный мужчина, покряхтел, и обратился ко мне:

– А ты не загнул, мил человек – десять трудодней? Товар, конечно, у тебя хороший, однако совесть иметь надо.

– Я же говорил – и от обмена не откажусь.