– Ага, – отозвался фельдшер, осторожно помогая уложить Сикоку, – точно. В первую осень, когда Уборка была, так еще постреляли, да и то, если бы не вояки, потерь было бы в разы больше. А потом обленели, только и знают, что у поселка мзду отлущивать – мы, типа, охранники, вас оберегаем. А как случись что
– Крысолов…
– Старый…
– Артем… – представились они по очереди. Артем впервые, пожалуй, задумался: а чего это в их команде клички, а не имена? В деревне тоже клички были, но больше как-то или по профессии – как тот же Кузнец или от фамилии – как Колбасиха. Но и по именам люди друг друга звали, и это нормально воспринималось. А вот в команде, наоборот, нормальнее было обращение скорее по кличке. Артем вдруг понял, что не знает даже, как зовут его новых товарищей. Интересно, а у него кличка будет?
Тем временем не слишком уверенно озирающиеся по сторонам спасатели погрузились-таки в машину, и они поехали – сначала по территории завода, затем вырулили за ворота. Во, блин! А он-то думал, что никто не придет! За воротами стояло порядочно народу, и все с любопытством смотрели на то, как они выруливают на центральную улицу. Обернувшись, Артем заметил, как довольно большая группа людей с оружием двинулась на территорию завода. Старый и Крысолов тоже заметили это, и последний, хмыкнув, произнес:
– Ну, может, «сторожевика» какого и подстрелят, мало ли… Контракт был на уничтожение морфа – его мы выполнили.
– Я думаю, они скорее торопятся кабинет начальства убрать, чтобы не воняло, – отозвался Старый.
А кстати, выглядел он как-то хреново – был бледный, пару раз потер грудь ладонью, так что Артем на всякий случай украдкой осмотрел открытые части тела Старого, нет ли там какого малозаметного укуса. Нет вроде… а все равно – нездоров Старый, ясен перец. Крысолов тоже заметил это и, наклонившись, с тревогой спросил:
– Сережа, что с тобой?
– Да, понимаешь, сердце что-то, – с вымученной улыбкой ответил тот, достал маленькую красную горошину и положил под язык, еще через пару минут – другую.
– Ну что, отпускает? – с надеждой спросил Крысолов.
– Да вроде. Нитроглицерин хреновый, – пожаловался Старый. – Нового никто не делает. А у этого срок годности полгода назад истек… Ага, мы уже приехали.
Автомобиль остановился во внутреннем дворе трехэтажного здания, расположенного буквой «П». Спасатели, с тревогой посматривавшие на их раненую и больную команду и тихо переговаривающиеся между собой, едва машина остановилась, попытались по-быстрому слинять, типа: «…Ну мы вас спасли, довезли – дальше вы сами…» – и только свирепый рык Крысолова заставил их с неохотой взяться за носилки, на которых лежал Банан. Иван, правда, поползновений смыться не выказывал. Старый спустился сам – оклемался, наверное. Лежащий Сикока попробовал приподняться, но его так резко повело в сторону, что, если бы не поддержал Артем, он точно долбанулся бы головой о решетку кузова.
– Блин, голова кругом пошла, – пожаловался щуплый следопыт. – Пока лежал – ничего вроде было.
– Ты что! – рявкнул на него окрепшим голосом Старый. – Тебе пока лежать и лежать! И ты – куда собрался? – Это он уже Куску, тоже попытавшемуся было встать, но после ора смирно улегшемуся на пол.
– Ого! Мне послышалось или это и вправду ты, Сергей? – раздался голос от дверей приемного покоя. Артем оглянулся на голос и увидел фигуру в синем халате, стоящую в тени. Человек, обратившийся к Старому, сильно хромая, вышел на свет, под лучи послеполуденного солнца, и Артем увидел, что по нему Песец прошелся всеми своими клыками.
Левая половина его лица когда-то побывала в сильном огне, зажила потом плохо, так что багровые рубцы жгутами стянули угол рта набок, а глаз, почти спрятавшийся в складках кожи, мутно, совсем по-мертвецки, смотрел на их компанию. Из-за чего хромал человек, тоже стало ясно, когда он подошел поближе: правая нога совсем не гнулась в колене, а на правой же руке, цепко сжимающей трость, не хватало двух пальцев. Тем не менее правый глаз блестел живо и с любопытством наблюдал за их командой. И удивительно – он был без бороды!.. Ну у Артема или Васьки покойного та, ясно, не растет пока. Так, пух. А у всех остальных мужиков, что Артему встречались, включая и команду, кроме разве Сереги-торгаша, – у всех бороды. Так Сереге положено – у них, у торгашей, все скобленые. Может, и он торгует немного?
– А вы кто будете… – начал Старый и вдруг дрогнувшим голосом произнес: – Димка, ты, что ли? А мне говорили…
– Нет, живой я, потом расскажу, – покачал головой вышедший к ним человек.
К нему подскочил Иван и затараторил:
– Двое раненых, у одного – ампутация после укуса, кровопотеря – до литра ориентировочно. Второй – трахеостома. После асфиксии, но в сознании. Третий – кома, тоже после асфиксии.
– Ее Марина звали, а не Асфиксия, – буркнул Артем.
