Как-то резко понял, что если дальше останусь тут с ними, сам на них похож стану. Ну и свалил, вернее, попытался. Бергман у Бабаева не зря начальником охраны хлеб ел и все мои намерения «просчитал» еще тогда, когда с пистолетом в руке над телом своего подчиненного в том зале стоял. О чем мне и сообщил, почти ласково, перед тем как коленную чашечку мне сломать. Если подумать – Бабаев тогда на риск пошел: пока у меня нога заживала, он без реаниматолога вынужден был обходиться. Ну хозяину, чтобы псы боялись да службу верно несли, иногда приходится рисковать. Да и быстро все на мне зажило, а ходить, вернее, ковылять научился – вот и ладушки, готов лепила к труду и обороне, а что стоять ему больно, так не хрен от хорошего хозяина бегать, порядочных людей не спать заставлять. Я вот раньше думал: как это раб в Древнем Риме жил? А выяснил – ничё, нормально так, привыкаешь, о тебе заботятся, берегут, стараются не сильно покалечить, ежели что… Потихоньку и сам начинаешь считать себя рабом, хозяину обязанным…
Раз в полгода ездили мы в большой осмотр – Бабаев справедливо считал, что без хозяйского глаза на местах может беспорядок учиниться. Два раза с ним мы съездили – нормально прокатило. А на третий – Наследникам попались.
– «Трижды рожденным»? – хмуро спросил Крысолов.
– Им, яти иху…
– А Наследники – они кто? Серега что-то говорил такое, да я не понял тогда, – смущаясь, спросил Артем.
Самовар уже закипел, и Дмитрий заварил в громадном, не меньше трех литров, заварном чайнике зеленый чай. Крысолов, правда, попросил себе кофе, «если есть», и Дмитрий, молча кивнув, достал откуда-то из сейфа невскрытую вакуумную упаковку. Крысолов стал было отнекиваться, говоря, что на большее, чем какую-нибудь растворимую бурду, и не рассчитывал, но Дмитрий, лишь улыбнувшись губами, одним ловким движением ножа взрезал брикет. Оттуда пошел такой одуряющий запах, что Старый смущенно крякнул и тоже попросил себе «потом» налить. Зеленый чай прогнал сонливость. Он чем-то походил на тот, что у них в деревне пили, – разве что в их, деревенском, трав было побольше – отец и чабрец мешал, и зверобой, и мелиссу. Как-то он там…
– …Секта это, – вернул его обратно голос Крысолова. Артем смутился: вопрос задал, а сам поплыл, как малек. – После Хрени чего только люди не понапридумали себе, ну впрочем, как и всегда. И меньших поводов хватало. А тут такое: цельный Песец! Самый натуральный, без подмесу! В Питере уже на первой неделе людоеды появились, причем с обоснованием. От них потом, кстати, и нелюди пошли.
– Не, нелюди – это еще в Бурковской вотчине, – не согласился с ним Старый.
– Ну… может… А Наследники – это те, кто до Хрени всякими болячками страдал, особенно вирусными, а их не так мало оказалось. Тут тебе и вирусный гепатит, и бешенство – этих-то, конечно, совсем мало было, но были. А главное – спидяные. Тех-то оказалось куда как с избытком. И отнюдь не все из них были педерастами большинство как раз обыкновенные люди, хотя, конечно, и эти там были, и нарики… Где-то на Урале у них там центр был, типа реабилитационный, учили их к этой жизни приспосабливаться, под патронатом не то мормонов, не то иеговистов, не то каких-то еще сайентологов – из самой Амеурыки. И как все удачно легло – после Хрени те, кто был до нее обречен, оказались спасены: чудо, не иначе! От зомби тоже отбились – второе чудо! Ну а третье, вернее, первое чудо – ясен пень, то, что пошли они «Единственно Верным Путем», потому и уцелели, когда весь остальной мир в зомбинско-сатанинских лапах корчился. Что самое смешное – их заправилы, которые всем там руководили, со Штатами связь держали, да и по Интернету эта новость одной из первых проскочила, – те, кто их в «Russia» отправлял, зомбанулись в первые же дни, всей своей камарильей. Да только что это секте – быстро объявили, что они были отступники и лжеучителя. Секте же что: им на сто восемьдесят градусов развернуться – как два пальца об асфальт. А в Библии чего хошь найти можно, если захотеть, и как угодно это обосновать. А они мало что Библию – еще и Коран за уши притянули, и даже, по-моему, что-то из восточных религий. Бывшие нарики и так очень психообработке поддаются, если, конечно, окончательно мозг не проширяли, только потому, что воздействию наркоты уже подвержены были, а значит, равно одинаково из них можно сделать и ревностных баптистов, и добрых католиков, и буддистов, и сатанистов.
– В тех же Штатах не зря тех, кто калипсоловый наркоз получил – хоть бы и с целью анестезиологического пособия при аппендиците, – ни в ЦРУ, ни в ФБР уже не брали, как подвергнувшихся воздействию наркотических препаратов, – вмешался умолкший Дмитрий, и Старый согласно кивнул.
