Раздался телефонный звонок. Это была Одри. Извинившись за утренний инцидент, подруга виновато поинтересовалась, можно ли ей поехать сегодня вечером со мной. Хизер пообещала друзьям подсчитать итоговые баллы и собиралась ехать в Денвер с ними.
— Она не хочет, чтобы я ей мешала, — с грустью сообщила Одри, добавив: — Скажи хотя бы, что мне надеть — белую униформу, фартук, еще что-то?
— Черную юбку, белую блузку и фартук с логотипом «Голдилокс кейтеринг», — отчеканила я.
Одри пообещала подъехать к пяти тридцати.
Следом за подругой позвонил Джулиан. Он собирался пообедать у Нила, а затем вместе с ним поехать в книжный. На вопрос, не нужна ли мне помощь, я ответила, что справлюсь самостоятельно. Вскоре домой вернулся Арч и с порога заявил, что хочет остаться на ночь у друга. Однако перед сборами сын выразил желание попробовать новые печенья.
— И налей мне пожалуйста стакан молока, — заявил Арч, поправляя очки и накладывая на тарелку сладости.
Прикрыв глаза, он попробовал одно печенье.
— Ну как?
Арч выдержал паузу, а затем серьезно ответил:
— Круто, мам. Любой учитель поставил бы тебе «A» с плюсом.
Я улыбнулась.
— Занятия прошли удачно?
Арч сделал глоток молока и вытер рот.
— Вроде того.
— И как это понимать?
— Седьмой класс это… — директорская манера выражаться оказалась заразна. Арч с задумчивым видом отправил в рот очередное печенье, — это почти половина пути до счастья, полпути к тоталитаризму.
— Тоталитаризму?
— Да, мам, — Арч протер очки, — Джулиан выучил это слово на занятиях по социологии, — сын сделал паузу. — Полицейские все еще ищут убийцу Кита Эндрюса и мисс Феррелл?
Я кивнула.
— Последнее время я мечтаю оказаться где-нибудь в безопасном месте. Честно говоря, в школе сейчас просто ужасно.
— Но ведь больше ничего не происходило?
— Мам, там повсюду полиция. Как думаешь, можно ли считать безопасным место, где кругом рыщут следователи, а за зданием наблюдает специальный наряд?
Я не стала отвечать на провокационный вопрос.
— Не переживай, — ласково сказала я, — рано или поздно мы во всем разберемся.
Арч не собирался продолжать разговор, и я вернулась к готовке. Мама друга должна была подъехать к пяти. За это время сын успел смолотить половину приготовленного печенья, после чего заявил, что ужинать не собирается.
Мне тоже не хотелось есть. Однако вызвано это было отнюдь не страхом. При мысли о грядущем собрании мой желудок болезненно сжимался. Я с ужасом думала о том, сколько там соберется народу и как они отреагируют на мое появление. Единственное, что меня утешало, — это возможность поехать домой вместе с Шульцем и устроить себе поздний ужин.
Вскоре приехала Одри. Мы погрузили подносы в фургон, и уже около шести были у «Таттеред кавер». Подъезжая ко входу на третий этаж, я вспомнила о желании поискать для Джулиана названия кулинарных колледжей. Мысли тут же перескочили на журнал мисс Феррелл, который я положила в одну из коробок — сразу же после собрания хотелось передать его Шульцу. Поскольку ученики школы Элк-Парк баловались воровством, мне нужно было постараться сохранить тетрадь незамеченной, а затем отдать ее Тому лично в руки. Наученная горьким опытом с дисками Эндрюса, я решила не оставлять журнал на кухне во время мероприятия. Завернув тетрадь в запасной фартук, я быстро огляделась вокруг. Мне хотелось оставить ее в потайном шкафчике, который показывала Одри, однако около нужных полок оказалось слишком много народа. Пришлось искать более безопасное место.
Консультант отдела кулинарии сразу меня узнала. Идея с выяснением колледжей для будущих кулинаров пришлась ей по душе.
— Послушайте, вам надо увидеть наш дисплей! — со смехом сказала женщина. — Мы с Одри недавно его установили. Там всякие кулинарные новшества. Вам точно должно понравиться.
Менеджер провела меня по коридору, затем мы повернули направо и остановились перед небольшой сценой, по всем стенам которой были развешаны большие постеры. Картинки, демонстрирующиеся здесь, могли кого угодно заставить побежать в ресторан. Перед глазами мелькали круги ярлсберга, горгонзолы и гауды, перемежающиеся с фотографиями красного перца, свеклы, кабачков цукини. Все это сменялось изображениями спутанных клубков пасты, жареной рыбы и сочных стейков, а также пышных буханок хлеба… Чтобы окончательно добить покупателя, в инсталляцию добавили фотографии десертов: тут были и сливочный сыр, и яркий малиновый пирог, и даже темные шоколадные суфле. Посередине располагались стойки с огромным количеством книг — толстых и тонких. Здесь можно было найти произведени авторства Джулии Чайлд. Тут и там, словно флаги свисали с потолка фартуки, кухонные полотенца и скатерти. Меня сразу посетила мысль уговорить продавщицу добавить к уже имеющимся фартук «Голдилокс кейтеринг». В конце концов, самое страшное, что мне грозило, — это услышать обвинение в закоренелой прагматичности и корысти. К тому же это было правдой. Наверное, все когда-нибудь мечтали провернуть нечто подобное. Вряд ли кто-то из людей сумел избежать искушения.
