Когда лошади станут, со всех сторон бегут молодцы с засученными рукавами — кто быстрее: чтобы показать свою силу перед сидящим в коляске с задернутыми шторами очаровательным созданием. Навалившись плечом на заднюю стенку кибитки, они рады сломать втулку и растрясти возок, лишь бы доказать капризной повелительнице, что скульптор сильнее лошади.
Невероятная ширина плеч заставляла Лейтмана не отходить от зеркала и мечтать, чтобы ширина его превзошла рост. У него были изуродованные зубы, с изуродованными зубами родился сын от него. Зубы были белые, как сахар, и мокрые, потому что слюна была его второй кровью. Крупные, они крепко сидели в гнездах, наступали друг на друга и следовали не полукругом, а во весь рот плоско, что выдавало в нем принадлежность к необратимым идиотам. Этими зубами, способными разгрызть трубчатую кость либо железную кровать, можно было поднимать штангу и обращать в бегство неприятельские полчища.
Лейтман брил нос, отчего он делался блестящим и заострялся, как у совы, и совал палец в клетку с орлом в зоопарке. Его мать, подлая и деспотичная старуха, по вероломству и жестокости не уступающая испанскому монаху, хотела сделать из него скрипача, но ошиблась в расчетах: вместо скрипача получился жадный дебил. Его однажды заставили умножить четыреста на четыреста. Он исписал три листа бумаги, но так и не умножил, не зная, куда ставить нули. Позже, когда ему удалось эмигрировать в Америку, прислал письмо оттуда, в котором пишет, что спрашивал там, куда ставить нули, и что там тоже никто не знает…
Благодаря усилиям старухи, которая до сорока лет водила его за руку и получила в награду побои, он окончил все училища, расположенные вокруг Москвы, и вытянул на «вундеркинда», но к скрипке не притрагивался, не знал ни одной оперы и не прочитал ни одной книги.
Лейтман занял у писателя Северного пять рублей. Северный был такой же скряга, погрязший среди антикварных китайских безделушек и книг, добытых чуть ли не из «Библиотеки московских царей». Когда у Северного мыши съели хлебные фигурки, он слег в постель после этого на несколько дней.
Северный не отличался добродетелью, и вся его заслуга состояла в том, что он пережил Шаляпина и захватил другой век. На стене у него висела фотография, где была изображена знаменитая компания, а в ногах Шаляпина притулился молодой соратник. Смерть не брала его, а он все умножал богатства и клеветал на издательства, легкомысленно выпускающие его книги о Тохтамыше.
Прошло около года, а Лейтман и не думал отдавать пять рублей. За это Северный решил жестоко наказать его. Но все как-то не было случая. И вот случай представился.
У Лейтмана умер богатый дядя в Америке и отписал ему наследство. Старуха мать летала за наследством на самолете. Шесть часов висела над океаном и боялась, что самолет рухнет в воду. Но жажда хапнуть была так велика, что старуха пустилась на риск и мобилизовала все свои умственные способности, чтобы пересилить страх.
Сын, вырядившись в американский костюм, явился к Северному похвалиться. Северный в это время тер хрен. Поклонники его таланта удружили ему необычным приношением. Это были корни хрена, выкопанные на огороде. Хрен был такой корявый, что его с трудом вырвали из земли, а кривые уродливые корневища напоминали былинное дерево и были похожи на руку Бояна. Северный кричал благим матом и немало пролил слез и соплей, прежде чем истереть его. Получилась крепкая кашица, которая дымилась, как серная кислота. Не зная, что хрен нужно облить кипятком, он тем более не предполагал, что нужно в кашицу добавить сахару. Голую кашицу нельзя было взять в рот, можно было сжечь глотку.
Когда Лейтман вошел к нему, огненное облако испарений летало по кухне. Северный потер руки и крякнул от удовольствия. Настал момент расплаты. Неморино начал хвастаться американским костюмом и прохаживаться в нем, как матадор. Скорпион сидел на стуле и ехидно улыбался:
— Тебе не удастся удивить меня костюмом, я на своем веку и не такие видел.
— Такого вы нигде не могли видеть — он из Америки!
— А у меня из Китая! — каркнул Северный и чуть не взлетел, как ворон.
Лейтман насторожился.
— А что у вас из Китая?
— Женьшень.
— Не может быть! Покажите, я никогда не видел.
— Пойдем, покажу, — и повел врага в кухню.
На тарелке лежала терка, забитая хреном, в стеклянной банке был запрятан злой колдун. Скаред порылся в столе и извлек безобразный корень, еще не растертый и не заключенный в банку.
— На, смотри, — протянул его дебилу.
Лейтман пришел в восторг, оттого что никогда не видел хрена. Он смотрел на него, как лиса на виноград, и задавал глупейшие вопросы:
— А как вы думаете, сколько можно прожить, если употреблять женьшень?
— Сколько хочешь. Видишь, сколько я живу?
— А как его едят?
— В тертом виде.
Лейтману захотелось попробовать его на вкус, но он не знал, как это сделать, и не решался попросить. Скупердяй сам разрешил проблему:
— Хочешь попробовать? Только много не дам.
Лейтман разинул рот. Мститель открыл банку, зачерпнул большую ложку и с разбегу запихнул ему в рот, как птенцу:
— На, попробуй!
