Злая Игра полностью

Мир привычно выцвел. Здесь ему ни к чему цвета, нет места и для запахов. Деревья, скалы, земля под ногами превратились в белую пелену. Казалось, что я повис в пустоте, только над моей головой разворачивался чудовищный вихрь. Внутри вихря бушевала яростная энергетическая буря, переливающаяся всполохами всех цветов радуги и каждого из оттенков серого.

Выверенным движением я потянулся к буре и хапнул энергии столько, сколько позволял мой канал — после долгих размышлений мы с Комком решили не отказываться от такого мощного источника халявной энергии. К тому же, я оказался не слишком талантливым учеником, и налаживание связей с другими источниками энергии шло очень плохо. Не говоря уже о том, что каналы постоянно рвались, а большая часть местных источников силы перешла на своеобразное самообеспечение.

Но не в этом случае.

Посреди белой пелены торчало тёмно-серое размытое пятно. В реальном мире это был тёмный замшелый валун, на который обратил внимание Комок. Здесь же форма не нужна, да и не важна. Важна энергия, и её у того, что скрывалось в камне, было навалом. Я видел тонкие чёрные щупальца, едва подрагивающие и извивающиеся; они уходили в разные стороны, а их часть терялась за пределами зоны Игры. То, что пряталось в камне, сумело наладить канал с внешним миром. И я собирался этот канал у него забрать.

Хозяин с таким положением дел соглашаться не намеревался.

Я почувствовал мощный толчок в грудь. Прямое физическое воздействие?

Мир резко приобрёл цвета. В голове коротко вспыхнула боль, но Комок почти сразу её погасил. Я инстинктивно набросил Плащ Теней и принялся отступать, вытащив тесак. Телесное обличие Комка — та самая мерзкая пасть с языком-щупальцем в моей левой ладони — лениво раскрыла все ряды своих зубов.

Обстановку я оценил мгновенно. И в который раз понял, что если бы со мной не было Оскала, то я бы погиб. Пёс как обычно молча бросался на исковерканную фигуру с окаменевшей кожей и уродливой вросшей в плечи безротой головой. Хранитель канала мотал своей башкой, пытался дотянуться до пса длинными руками, но Оскал был слишком быстр — он нападал, клацал зубами и резко отступал. Не каждая атака пса оказывалась успешной, но кое-где на руках и ляжках хранителя виднелись раны, забитые каменной крошкой и истекающие бледной сукровицей. Обычная собака вряд ли смогла бы прокусить его шкуру, но Оскалу это оказалось вполне по силам — он каким-то образом умудрялся пить энергию из меня.

«У него есть разум», — сказал мне Комок.

Если существо разумно можно сначала попробовать с ним договориться, и только в случае неудачных переговоров — убить.

«Оскал!»

Пёс поджал хвост и метнулся в чащу. Медлительному хранителю осталось только мотать головой и смотреть вслед удирающему противнику. Но зато теперь он мог переключиться на меня.

Я разлепил губы и сиплым от долгого молчания голосом произнёс:

— Стой.

Стоять каменный хранитель не собирался. На долгое преследование он оказался не способен, но вот быстрый рывок вперёд дался ему легко. Я ушёл от удара, пнул хранителя под колено и резким толчком сбил на землю. По моему тесаку пробежало несколько завихрений Тени, но я не собирался добивать поверженного. Только прострелил ему колени, чтобы не дёргался.

— Видишь? Лучше поговорить. Или я убью тебя и заберу всю энергию, тем самым уничтожив канал. Хочешь, чтобы это произошло?

Хранитель не хотел. Но и сдаваться просто так не собирался. Он тяжело перевернулся на спину. И в тот же миг в меня выстрелил поток отравленного чёрного гравия. То место, где у хранителя должен был располагаться рот, раскрылось и из тонкой вертикальной щели вылезли три тончайших жала…

Окутывающая меня Тень сгустилась, гравий брызгами разлетелся в разные стороны. Поднимающийся над хранителем вихрь песка я разбил несколькими точечными ударами Теневых Плетей, а на рот просто наступил, ломая жала толстой подошвой.

— Я же говорил, что убью тебя, — сказал я, направляя тесак в грудь хранителю. — Ну? — Я надавил ногой на лицо своему противнику.

— Не надо… — едва различимо простонало существо.

— Вот и отлично.

Ко мне подбежал Оскал. Он уселся у моей правой руки, высунув чёрный язык, и пристально уставился своими мёртвыми глазами на каменное существо. Не знаю, может, у пса порода такая или на него влияет моя сила, но вымахал он, будь здоров — острые уши доставали мне до локтя. Его тёмно-серая короткая шерсть тускло поблёскивала на холодном мартовском солнце, уродливая изорванная рожа кривилась, а с гипертрофированных клыков свисала окровавленная слюна.

«Закусить успел, засранец, пока я тут разбираюсь?».

Оскал скосил на меня свой левый глаз, будто говоря, что раз уж мне помощь была не нужна, то ему ничто не мешало пообедать.

«Хороший пёсик. Ты мне опять жизнь спас».

Оскал еле слышно зарычал, принимая благодарность. Умный пёсик.

«А ты опять опасность просрал».