Злая Игра полностью

Щупальца выстроились в несколько концентрических окружностей, раскрыли пасти и одновременно выхаркали в прущих от стены осквернённых несколько литров яда. Даже в царящей какофонии звуков прорезался вой разлагающихся жертв, вонь их дымящегося мяса едва не вывернула наш желудок наизнанку. Но именно эта атака возымела действие. Ряды осквернённых смешались, зомби затоптали собственных жрецов и в панике отпрянули назад, мешая новой партии нападающих продолжить атаку.

— Ну, ублюдки! Давайте! Давайте, мать вашу, сраные выродки! Ваше существование оскорбляет меня, оскорбляет мою Мать. То, что вы топчите землю — уже преступление! Идите ко мне!

Осквернённым негде было развернуться на тесной улице. Те, что потеряли жрецов, бестолково мотались из стороны в сторону, оставляя свою разлагающуюся плоть на ещё незатронутых ядом зомби, из-за чего и те начинали дымиться и теряли контроль над своим телом. Наконец, жрецы бросили заражённых, оставив их медленно умирать на развороченной мостовой среди обломков и камней, и отвели остатки своего войска к стене.

— Мы справились, — с едва ощутимым довольством в голосе проговорил Комок, — но на других улицах, думаю, не всё так гладко. Твоей Судье нужно будет…

Нам в спину ударил горячий порыв ветра, едва не сбив с ног. А за ним словно по цепной реакции начали вырастать столпы Света, один за другим взмывая над крышами. Комок попытался уйти от удара, но угодил прямо в центр одного из столпов. Он взвыл в агонии и юркнул куда-то в самые закутки моего тела, оставив меня корчиться от боли на покрытых грязной жирной сажей камнях.

Следом за столпами по улице промчался сплетённый из Света таран, разметавший не успевших отойти за стену осквернённых. Мне он вреда не причинил — послушная Тень уже закрыла моё израненное тело в Доспех. Но боль не ушла, наоборот, она нарастала — болела каждая сломанная кость, каждый отбитый кусок мяса на моём теле, каждая сведённая судорогой мышца.

Хуже того, ко мне вернулись мои кошмары, только происходили они наяву. С зимы прошли уже месяцы, но я видел картинки, появляющиеся в моей голове, так, будто они происходили сейчас. Это были тёмные и кровавые воспоминания об охваченных безумием городах, о сумасшедших людях, что встречались на моём пути сквозь заснеженные предгорья. О снеге и льде, что были красны от крови и черны от сажи сгоревших домов и людей. О бесконечном холоде и голоде, о тёмных ночах, наполненных криками и стонами людей, убивающих друг друга.

От этого кошмара меня отвлекла Инча. Она вцепилась в мои плечи и трясла так, что я бился затылком об камень. С неимоверным, нечеловеческим усилием я заставил себя перестать кричать. Наверное, это было что-то схожее с истерикой, только вместо слёз был крик боли.

— Что здесь произошло? — рявкнула мне в лицо друидка.

— Лопнул сосуд… — просипел я и болезненно закашлялся — связки были сорваны. — Скверна… — Инча отстранилась, и я с трудом поднялся, опираясь на правую руку — левая не слушалась совершенно.

Баррикаду уже занял отряд в десяток героев под предводительством Стеры. Ещё несколько человек принялись методично стаскивать убитых игроков к баррикаде — трупы тоже неплохой материал. С соседних улиц слышались крики, но и там бой уже заканчивался.

Рядом тяжело стонал приходящий в себя Свей. Его рвало кровью. Среди обломков и выгоревших до костей тел осквернённых медленно и тяжело вставали выжившие — пара воинов, охотник. Кто-то кричал от боли из-за угла, значит, и кому-то из магов удалось пережить эту атаку.

— Господи, — простонал Свей, — что это было?

— Безумие, — прошелестел я в ответ.

Я подошёл к одному из погибших и, сорвав с его пояса фляжку, принялся лакать зелье выносливости, даваясь и едва не захлёбываясь. Напившись, я протянул флягу Свею, но тот отстранился от меня словно от прокажённого.

Нет, не так. Словно он был прокажённым.

— На, — каркнул я и насильно сунул ему фляжку. — Или от драки отдохнуть решил? Здесь больничных нет. Или думаешь, что они успокоятся ночью, когда наступит их время?

Свей пустыми глазами уставился на фляжку, но через пару секунд всё-таки принялся пить. Зелье вперемешку с кровью текло из дыры в его правой щеке и казалось почти чёрным в предзакатных лучах солнца.

Я с трудом вдохнул полной грудью и, пошатываясь, побрёл к баррикаде.

— Нет, — Инча выросла передо мной буквально из-под земли, — вам действительно нужно отдохнуть.

Я поглядел в сторону стены. Полсотни осквернённых и десяток жрецов строили какое-то подобие щита, собирая валяющиеся на земле кости и сращивая их. Готовят очередную атаку.

— Иди. — Друидка толкнула меня. — Сейчас от тебя никакого проку.

Я подошёл к Свею и тяжело опустился на мостовую. Берсеркер плакал, закрыв лицо ладонями.

— Разрешили отдохнуть, — сказал я и закрыл глаза. Хотелось спать…

… Меня грубо дёрнули за плечо. Я резко сел, хрустнув позвоночником.

Шёл дождь, было темно хоть глаз коли… было бы темно, если бы в паре кварталов южнее не полыхал пожар.

— Пошли, — резко произнесла Судья. — Корд и Алая просят тебя.