Злая Игра полностью

Утопленница бродила из стороны в сторону, осыпая меня проклятьями и жалуясь, что ей теперь кормить младших сестёр. Чем-то она напомнила мне Топлюшу. Наверное, той же непосредственностью и кровожадностью. Я был на грани смерти, но всё равно не мог отвести взгляда от двух тряпок, едва прикрывающих её грудь и пах. Я слишком давно не видел живых женщин. А спал последний раз с Фиалкой, четыре месяца назад.

Хоть помечтать перед смертью…

Они вышли как будто из ниоткуда, ещё дюжина человек — девять друидов и трое воинов для поддержки. Среди них было три женщины — две друидки и воин. Одну друидку я знал, и очень близко. Вторая ничем не выделялась. А третья…

Меня будто током прошило. Комок тихо пискнул и «убежал», я практически перестал ощущать его. Никаких сомнений в том, что перед нами Судья, не возникало.

На вид девушке было лет восемнадцать-двадцать. Её почти белые волосы были стянуты в конский хвост, своим кончиком едва не достигающим земли. Вокруг её белёсых, как у слепого, глаз можно было разглядеть тонкую сеть шрамов. Полные бледные губы сжались в нитку, едва она меня заметила. Значит, зрячая. И очень сильная. И дело вовсе не в кольчуге, небрежно зажатом подмышкой шлеме и бастарде, прицепленному к поясу с правой стороны. Аура света буквально сминала меня.

— Можно убивать, — оскалился Гарт, указывая на мою задымившуюся кровь. — Это приговор.

— Давай, приговоры будет выносить Судья, — в сухом и бесцветном голосе Эшка впервые прорезалось раздражение. Он сделал шаг вперёд и припал на колено, кланяясь идущей впереди девушке.

— Это он? — спросила она.

— Да.

Я посмотрел на Инчу, но та лишь отвела взгляд. На её лице читалось то ли «очень жаль», то ли «сам виноват». Может, действительно, с тем утопленником (интересно, каким из десятка?) нужно было помягче?

— Его кровь дымиться, — бесстрастно сказала Судья, — значит, он — слуга Тьмы. Он пришелец. У него нечеловеческие клыки. Его левый глаз похож на глаз чудовища, а не человека. Он до смерти запытал кучу местного народца. На болото его могли привести только тёмные дела. Кончайте его.

Вот и весь суд. Я закрыл глаза. Комок тихо пискнул.

Вот так, думаешь, что ты готов к смерти каждую секунду, но на самом деле это не так. И уж тем более не хочется погибать, как свинья на бойне.

— Судья, постой, — услышал я знакомый голос. — Я знаю его.

Моё сердце яростно забилось в груди. Неужели шанс?

— Хватит резину тянуть! — рявкнул Гарт. — Пришьем его, и дело с концом.

— Судья… прошу, Суди его.

Я приоткрыл правый глаз. Левым — тёмно-серым, без белка, с чёрной точкой зрачка посередине — решил лишний раз не светить. Разве только что не было Суда?

— Инча, ты думаешь, у него есть шанс? — с тем же спокойствием в голосе спросила Судья. — Я без Истинного Зрения вижу его прогнившую натуру.

— Когда я его впервые встретила, шанс ещё был.

Утопленница запричитала, требуя возмездия, но её уже никто не слушал.

— Это было давно?

— По нынешним временам — целую вечность назад. Но я хочу верить.

— Да он тебя, поди, просто оттрахал, пока ты там в лесу своём сидела? — фыркнул Гарт, но тут же сник под тяжёлым взглядом Судьи, а через миг вообще куда-то исчез.

— Хорошо, — медленно сказала она. — Но только ради тебя, Инча. Свалите его одежду в кучу. Вытащите гарпуны. И расступитесь. А ты не дёргайся, иначе никакого Суда не будет.

Когда всё это было сделано, Судья, небрежно бросив шлем на траву, приблизилась ко мне. Её правая ладонь небрежно лежала на рукояти меча, но у меня по этому поводу не было никаких надежд — в случае приговора клинок увидит свет очень быстро.

Наши глаза встретились. И я замер. Я совершенно точно знал, что сейчас свершится Суд, и противиться его решению нет абсолютно никакого смысла. Но хотя бы это решение точно будет справедливым.

Судья на несколько секунд закрыла глаза, как будто бы слегка изогнула шею, а потом её глаза распахнулись. Они излучали потоки белого света, окутавшие меня с ног до головы. Этот свет не освещал, он сжигал. Слой за слоем моя суть раскрывалась перед ней. Злоба, Комок, Оскал, всё, что я видел и что сделал. Вся моя суть сейчас говорила Судье стоит ли выносить приговор или нет. Павел, Вася, Маша, Алексей. Каждая моя мысль, каждый мотив предстали перед Судом.

Это я вспоминал всё, что со мной произошло. Судья же будто сдирала с каждого моего поступка все внешние слои, оставляя лишь самую суть.

А потом пустота. Ничего. Глухая стена, отгораживающая мою старую личность от новой? Или абсолютное ничто, будто бы меня до Игры и не существовало? И этот барьер не смогла преодолеть даже Судья.

Потоки света рассеялись. Судья закрыла глаза и пошатнулась. К ней никто не приблизился, чтобы поддержать. Я видел в её спутниках какой-то животный страх, и в то же время безудержную преданность и обожание. Если не сказать — обожествление. Сейчас, когда выносится приговор, никто бы и не посмел к ней приблизиться.

Судья упала на четвереньки. Её вырвало желчью. Она стояла так несколько секунд, тихо постанывая.

— Срам прикрой, — простонала она, наконец.