Злая Игра полностью

И, когда все нужные кварталы закрыла Тень, я начал казнить виновных в нежелании продолжать борьбу. И так будет со всеми. Даже с теми, кто ещё по-настоящему жив. Ведь именно это я и сделал полчаса назад — отправил их на верную смерть. Куда не сунься — смерть. И я тоже — смерть. Даже орудие может обернуться против своего хозяина, самостоятельно решив жить ему или умереть.

Ведь это ты и сделал, Корд?

Чем я хуже?

Конечно же, ударить по Столице сразу не удалось. Войска были растянуты, нас постоянно отвлекали крупные отряды противника, действующие по известной схеме «ударил, убежал».

За следующие два дня мы заняли приличный кусок столичного пригорода, вычистив пяток крупных храмов и два города. К этому времени мы перебросили все войска, началась подготовка к штурму Столицы — огромного по местным меркам города, окружённого двойной стеной, да ещё и разбитого на три сектора, каждый из которых был ограничен собственной оборонной системой. К нашему счастью каждая из стен сейчас находилась в плачевном состоянии. Настолько плачевном, что мы планировали провести войска (а это больше восемнадцати тысяч человек) через северные ворота и два близлежащих пролома в стене. И пусть армия у нас была внушительная, за стенами Столицы, имеющей до начала Смуты население в сто двадцать тысяч человек, нас ожидало не меньше полутора тысяч жрецов и двадцать с лишним тысяч осквернённых, не считая самого виновника Смуты и его приближённых.

Закрыв портал, я начал восполнять свои энергетические резервы. Но дело шло медленней, чем я рассчитывал — новых адептов Тени насчитывалось не более пяти тысяч, что составляло примерно десятую часть от общего числа жителей тех мест, где я прошёлся. Слишком тяжёл был груз повторного обретения разума и воспоминаний. В этом-то Осквернённый Культ Корда и был куда хуже гасповского.

В чём разница? Казалось бы, ни в чём, но она есть. Оккультисты черпали силу в муках. Поддавшись влиянию послушника, жертва пытала себя какое-то время, а потом умирала. Во время жертвоприношений оккультисты пытали людей куда дольше, но итогом была всё же смерть — в частности, из-за того, что служителям Гаспа требовался материал для создания химер, оккультистов, новая плоть для ведьм и, конечно же, внутренний органы для амулетов. Лишь сам Гасп, вспомнив что-то из своих старых умений, кое-как сумел создать относительно объёмный источник энергии, но несколько десятков тысяч человек, которых он осквернил, в масштабах Осквернённого Культа Корда — ничто.

Жрецы же и сам Корд (и Судья в том числе) черпали силу в живых людях. В живых, но не обязательно разумных. Люди верили, любили, поддерживали, и тем самым восполняли энергетические потребности жрецов. Осквернив Культ Корда, Гасп привнёс в него свои идеи — силу стало можно черпать и в муках. То есть осквернённым жрецам не оставалось ничего другого, как создавать живые куклы, постоянно испытывающие муки. Мучились и те, что оставались в городах, «батарейки», и воины — но вторые только для того, чтобы оставаться под властью жрецов, и лишь эта энергия поддерживала в ордах зомби «жизнь». То есть короткая, но болезненная пытка превращался в бесконечный кошмар. Именно это Гасп с большим трудом и провернул на болотах сотню лет назад. Сейчас у него был опыт и куда больше материала, но, насколько я понял, даже это не позволило ему вернуть себе тело. По крайней мере, пока. Возможно, именно это и было причиной спешки — если безумный бог возглавит Культ, то его новое войско не остановит никто. Разве что Корд, но и тот по каким-то причинам пока оставался вне кондиции.

Я же черпал силу в жажде мести, ненависти и желании жить. Моя сила была на стыке — она черпала негативную энергию, но из, фактически, живых существ, которых пытать было не нужно.

Эти два дня, что мы готовили плацдарм для штурма Столицы, я мотался как угорелый от одного храма к другому, от города к городу. Спать не приходилось — не успевал. Это порядочно истощило меня. Потому вечером второго дня меня чуть ли не насильно уложили спать, подсунув под бок премилую девушку из игроков и бурдюк с вином. Вино успокоило мои нервы, а девушка самыми приятными методами забрала последние силы, так что спал я как убитый.

А проснувшись, увидел Алую, стоящую у моей кровати. Заметив мою непроизвольную попытку прикрыться, она слабо усмехнулась.

— Пожил бы ты с моё, потерял бы всякий интерес к сексу.

— Через тысчонку лет встретимся и обсудим этот вопрос, — буркнул я, садясь и всё же прикрываясь одеялом. — Судя по твоему виду, у нас какие-то проблемы.

Алая поправила окровавленный доспех, в котором красовалась дыра, пробитую, должно быть, тараном. В дыре можно было разглядеть обгорелую кожу и шевелящуюся плоть — рана зарастала буквально на глазах, но не рана беспокоила падчерицу Корда. Я видел, что она практически вымотана. Кожа обвисла, появились морщины. Если взглянуть на неё внимательно, то можно было увидеть старуху ничуть не моложе Гаи.

— Проблемы, — хмыкнула Алая. — Они у нас вечно. Но тут ты прав. Нам нужно было атаковать как можно скорее…