В 1560 году появились «Необыкновенные истории» Боэстюо — книга, о которой можно сказать, что она создала жанр. Она сразу же имела шумный успех, о чем свидетельствует как количество ее переизданий, так и продолжения, с помощью которых ее неустанно стремились удлинить вплоть до конца XVI века. Она была переведена на английский и голландский, а в самой Франции переписывалась, перелагалась и широко цитировалась. Вскоре А. Паре позаимствовал из нее немалую часть своих рассказов. За книгой Боэстюо последовал «Трактат о чудовищах» богослова и проповедника Арно Сорбена (1567), переведенный на французский Бельфоре, и книга А. Паре «Чудовища и чудеса» (1573).
Люди эпохи Возрождения находили удовольствие в описаниях чудовищных существ, в рассказах о поразительных фактах и их перечислении. И у них было чувство, что с недавнего времени число таких фактов умножилось — также, как число колдунов и богохульств, причем связь между теми и другими не была случайной. В то время колдовство представлялось наиболее веским доказательством перевернутости мира[489].
Эта «перевернутость мира» будет царствовать в Европе сотню лет, отражаясь в загадочных битвах в небе Нюрнберга (1561), шарах над Базелем (1566), в газетных новостях: «В среду 18 февраля 1579 г. с двух часов дня до самого вечера над Парижем летали драконы и змеи, и все могли их видеть»[490], а в конце гротескно и наглядно проявится во время психической эпидемии 1669 года, когда жители Нормандии заметят, как двести с лишним человек нагишом пляшут возле Ла-Эйе-де-Пюи (вот это, возможно, правда — пляскам Витта самое место в такой ситуации). Затем нормандцы начнут видеть то летающих обнаженных ведьм, то толпы людей, обступивших козла и держащих в руках черные свечи, причем «некоторые крестьяне утверждали, что видели среди них и священников, которые служили мессы, стоя на голове»[491].
Для местных священников, впрочем, никакой «перевернутости мира» уже не существовало — все было привычно и естественно. Совместными усилиями судьи и местные жители нашли 525 человек, которым и предъявили обвинение в ведовстве. Среди них было более ста священников, опознанных как участников шабашей. Суд позаботился о том, чтобы большинство арестованных сознались. Один местный священник в своем письме утверждал, что ведьмы летали, поскольку «натерлись мазью, и высокий человек с рогами унес их через дымоход», а затем они «резали младенцев на части, варили их на огне вперемешку со змеями». Высказал святой отец и уверенность, что все, о чем говорили на процессе, чистая правда, и написал о своей твердой вере в то, что дьявол, приняв облик крысы, действительно может разговаривать[492].
Надо здесь отдать должное Людовику XIV, заменившему обвиняемым смертную казнь изгнанием из провинции.
Парламент Нормандии, под юрисдикцией которого ведьм сжигали в Руане со времен Жанны д’Арк, был возмущен и обратился к Людовику с просьбой отменить предыдущее решение. Людовик не обратил на прошение никакого внимания и заставил Нормандию исполнять свою волю. Двенадцать лет спустя, следуя совету Кольбера об усилении центральной власти, а также решив обуздать разгул колдовства и святотатства, Людовик издал свой знаменитый эдикт, положивший конец преследованиям ведьм во Франции[493].