В других случаях Выясновский отмечает симптомы искажения перспективы, больным «свои руки кажутся длинными и толстыми», «дома, улицы и заборы, находящиеся в уровень с движущимися предметами, представляются отодвинутыми, несколько вытянутыми». Вообще предметы меняют формы, «скашиваются», «изламываются» и имеют странные «чудные» очертания. Некоторые пациенты как бы находятся в необычной, «какой-то часто фантастической» обстановке, имеют смутное восприятие каких-то людей, их обрывочных действий. Больной ощущает себя и не пассивным зрителем, и не участником, его переживания «как бы обрываются на каких-то непонятных намерениях». Одной пациентке стало казаться, что рядом кто-то ездит на сивых лошадях, кругом идет война. «Этим галлюцинаторным переживаниям способствовало чувство страха, под влиянием которого больная стремилась куда-то убежать из дома». Другая больная все время пыталась куда-то бежать по чудящимся ей «крутым лестничкам». Еще один больной почти непрерывно видит «двух мужиков, собиравшихся его душить», другой затыкает уши ватой, чтобы не слышать «голоса вредителей», но «предоставленный самому себе вполголоса отвечает им». Больной даже передвигается с опаской: «озирается по сторонам, пристально всматривается в ту или другую сторону». Выясновский подчеркивает: «Что касается характера галлюцинаций, то во всех случаях они неприятны по содержанию, иногда „устрашающие“. Во всех случаях отмечается насыщенная эмотивная реакция больных на их галлюцинаторные переживания. В смысле участия органов чувств, воспроизводящих галлюцинаторные феномены, в наших случаях отмечается зрение и слух»[383].
В этих случаях галлюцинации напоминают «бэд трип» при приеме ЛСД, но до открытия Хофманна тогда оставался еще год (или шесть до официального обнародования), и Выясновский никаких параллелей провести не мог. Но он ясно видел необходимость разделения причин возникновений психозов и галлюцинаций: «Не легко определить место психозов эрготизма в психиатрической классификации. Кажущаяся ясность генеза уступает трудности решения основного вопроса: во всех ли случаях механизм возникновения психозов один и тот же?»[384]. Выясновский даже высказал гипотезу о влиянии некой внешней инфекции, ибо психозы хорошо объяснялись органическим нарушением, а сумеречное состояние сознания и галлюцинации — нет. То есть речь идет о синергизме эрготизма с каким-то еще неизвестным фактором, и само представление о природе психозов должно тогда измениться: «Здесь мы будем иметь психоз не эрготизма, а психоз у эрготика. В этом случае эрготизм будет лишь тем ложем, на котором развивается психоз, производимый другим фактором»[385].
Теперь же представляется (не учитывая внешнюю инфекцию, вполне, впрочем, возможную), что очень грубо психические нарушения можно разделить на два типа — 1) психозы с фиксируемыми органическими нарушениями (вызываемые, напр., эрготамином и др.) и 2) ЛСД-подобные галлюцинации без наблюдаемых органических нарушений мозга (вызываемые, напр., лизергиновой кислотой, эргоновином). Грань между этими типами достаточно расплывчата, и надо заметить, что эпидемии с большим преобладанием второго типа так и остались в истории неопознанными — ведь все видения были, по мнению современников, от бесов, а вовсе не от спорыньи. Российских кликуш (ближе к первому типу) пока также никто еще не записал в жертвы эрготизма. Никто пока не попытался исследовать с этих позиций, например, эпидемии мерячения и икотниц-покрикух[386].
Несмотря на то, что эрготинные психозы с сумеречным состоянием сознания и галлюцинациями давно вошли в энциклопедии, ретроспективно о психическом состоянии людей во время массовых средневековых эпидемий никто всерьез не задумывался до самых последних десятилетий. Даже после открытия ЛСД описанные уже психические изменения при отравлении спорыньей никто еще долго не проецировал на прошлое. Хотя очевидно — если люди не умирали, когда доза была меньше смертельной, то они не могли не галлюцинировать по определению. Если по условиям задачи все поголовно пьют водку и умирают, скажем, с трех бутылок, то остальные — выжившие — все равно будут пьяные. Чудес не бывает. Если все едят черный хлеб, и десятки тысяч людей умирают в эпидемию — то могло ли для остальных отравление проходить бесследно: без психозов, делирия, помрачения сознания и галлюцинаций? Если, например, в Аквитании в 944–45 гг. от эрготизма умерло около половины населения региона[387], то каково могло быть во время этой эпидемии психическое состояние людей? По крайней мере, трети из них, если придерживаться данных Реформатского и Колосова при условии сходного состава алкалоидов.