Ведунья явно намекала на идущую охоту за Сангреалем и тело несчастного Алексиса. Странно, мне казалось, что она не приняла это убийство близко к сердцу, тем более что утром, она вела себя совсем по-другому. Значит, было что-то еще.
- Ядвига, не вижу смысла гадать, - я присела рядом и обеспокоенно заглянула ей в глаза, - что случилось?
Ведунья сначала явно хотела отшутиться, лишь бы не говорить причину своего поведения, но вдруг призналась:
- Диониса нигде нет, причем со вчерашнего дня, хотя он никогда не пропускал ужина, он ведь очень любит покушать.
- Ярдлеи его ищут, и я уверенна, что найдут, мало ли, вдруг у него какие-то семейные дела, и он отпросился у преподавателей?
- Какие еще семейные дела? У него из родственников остался только дядя, он мне сам говорил!
Девушка зло сощурилась, вспомнив про братьев и выпалила:
- Знаю я, как они его ищут! Заглянули в пару аудиторий и думают, что на этом все, дальше можно не стараться! А я уже узнала у деканов и остальных, что никто его не отпускал и никуда не отправлял. А только что я общалась с соседями Диониса по комнате, они его тоже не видели, а все вещи лежат на месте. Куда он мог уйти, не взяв даже верхнюю одежду?
Я ухватилась за последние слова ведуньи и попыталась ее успокоить:
- Ну вот, видишь, значит, он никуда не уходил и обязательно скоро объявиться. Вдруг ему понадобилось побыть одному, наедине с самим собой?
Ядвига вытерла с глаз тыльной стороной ладони непрошеные слезы:
- Вот именно этого я и боюсь! Эти двое дураков, уже вдоволь поиздевались над ним, а он не конфликтный, все терпел. Вдруг они что-то сделали, сказали, вдруг что-то случилось?
- Что ты имеешь в виду?
- Вот только не делай вид, что ты не знаешь, какой неприятный характер у этого Лероя, у него брат хоть и похож на него внешне, но более отзывчивый и добрый, чего не скажешь о старшем. Все преподаватели уже стонут от Лероя, за глаза называя демоном, он ведь и при тебе не сильно стеснялся, доводя Диониса!
Услышав подобное заявление, я даже отстранилась от нее:
- Ядвига, что ты такое говоришь? Лерой и Идрис, конечно, бывают иногда грубыми в общении, но ведь ни ты, ни я на это не обижаемся! Если они что-то и ляпнут, неудачно разыграют, так ведь они не со зла.
Подруга в ответ неопределенно дернула правым плечом:
- Мы с тобой другие, а Дионис очень мягкий и добрый. Он старался не показывать, как его задевает подобное общение, но часто жаловался мне на это. Я советовала не принимать происходящее близко к сердцу, но разве ж можно себя насильно заставлять? Он терпел и боюсь, что терпение кончилось.
Для меня подобные откровения стали новостью, особенно то, что Ядвига и Дионис так близко общались, хотя никак это не афишировали. Не помню даже, чтобы при наших встречах они хотя бы здоровались друг с другом.
Кашлянув, я осторожно прокомментировала:
- Ты не говорила мне, что так хорошо знаешь Диониса.
Ведунья вскинулась было, пытаясь найти в моих словах намеки на нечто большее, чем дружба, но потом обмякла и согласно кивнула:
- Я сама не знаю, как так получилось, наверное, меня подкупила его искренность и отзывчивость. Никогда до того этого не встречала подобных мужчин.
С одной стороны, я понимала подругу, но тут некстати вспомнила, что скоро грядет тотальная распродажа невест и что у ведуньи уже был жених. Тщательно подбирая слова, я ненавязчиво поинтересовалась у ведуньи, что она собирается с этим делать. На что девушка, окончательно растеряв всю боевую веселость, грустно улыбнулась:
- Я думаю об этом постоянно, но это ты можешь поступить в Орден, и никто не посмеет диктовать тебе своих условий, кроме, разумеется, кодекса, который был разработан Создателем этого мира. А я не могу так поступить, мои родные этого не поймут, тем более что жених, выбранный моим родом и правила аз-Зайтуна здесь совершенно не при чем. Мой избранник тоже неплохой человек, он сильно любит меня, не могу же я ему сказать, что мое отношение как-то поменялось.
Не знаю, что говорить в таких ситуациях, да и любые слова сейчас были бы лишними, поэтому я просто сидела рядом и слушала ведунью, пока она выговаривалась.
- И Дионису я ничего этого не говорила. Знаешь, а ведь я обрадовалась, когда поняла, что ты получила Сангреаль. Это ведь действительно чудо, хоть то, как поступил со своими детьми Лукос, это несомненно ужасно.
Услышав о чаше, я нахмурилась:
- Что ты имеешь в виду?
- Мне было очень жаль Диониса, он ведь такой ранимый, еще и его странная болезнь очень сильно влияла на его моральное состояние. Он очень переживал из-за этого и не раз хотел подойти к тебе с просьбой если уж не помочь, то хоть что-то подсказать. Он так в тебе уверен, ты даже представить себе не можешь! Я уговорила его не торопиться, сказала, что сама с тобой поговорю для начала. А теперь, где Дионис, я вообще не могу представить!
