Отдышавшись, я, наконец, поняла, что смертельно устала и подобные ночные фортеля уже не для меня. После напряженных дней, где тебя муштруют с утра до ночи, темное время суток хочется проводить в собственной постели и никак иначе.
- Я вообще была бы рада, если Ассоциация врачевателей разрешит проводить операции и поможет с обучением талантливых врачей, чтобы искоренить местное мракобесие.
- Но Сангреаль…
- К черту Сангреаль, если каждый раз после его применения мне будет мерещиться сердечный приступ, - уверенно сказала я и заявив, что на сегодня лимит моих сил исчерпан и все важные вопросы мы вполне можем решить завтра, направилась на заслуженный отдых.
В комнату я ввалилась на автопилоте и не сразу обратила внимание, что на полу возле двери валяется сложенная вчетверо пергаментная бумага. Здравый смысл орал благим матом, что текст можно прочитать и утром, а то мало ли что могли подложить на ночь глядя, чтобы испортить мне сон. К сожалению, в этой академии, внешне благополучной и радушной, таких доброхотов хватает.
- Надеюсь, это просто список занятий на завтра, а не очередная проблема!
Письмо, как ни странно, было коротким, написанным таким стройным и аккуратным почерком, словно каждую буковку выводили по линейке. Всего несколько строк, но пробежав их взглядом, я не сдержалась и рассмеялась. Внутренняя пружина, непрестанно натягивавшаяся в течение всего дня, распустилась сама по себе, никого не задев.
- Ярослава, это ведь ваше полное имя? Я, конечно, не настаиваю, но вы, как приличная женщина (я ведь не ошибся?), вы должны были сами изъявить желание отблагодарить вашего ангела-хранителя, расчищавшего дорогу к триумфу. Конечно, я принимаю ваше желание сатисфакции и рад вам сообщить, что мне нравится морская кухня. Когда вы выберете исходя из своих предпочтений ресторан (Мон Виньонс, не перепутайте), то можете присылать мне приглашение, просто написав в адресате: Сатамашто, Красный дом. Очарованный вами, Господин Эн.
Я перечитала письмо вслух два раза, чувствуя, как не прошеная улыбка расползается по лицу. Странно, что этот Господин еще не написал, в какой конкретный день его пригласить и в какое время. Но я дам ему возможность исправить эту оплошность со следующим письмом, просто ничего не отвечая. Если это неудачная шутка, то пусть ею и останется, буду иногда посматривать на это письмо и смеяться.
С улыбкой я разделась и рухнула в постель с блаженным стоном самой счастливой женщины на свете. В нос ударил знакомый аромат терпких трав и как сквозь призму, я увидела образ хозяина покерного дома, элегантно одетого в строгий костюм и фривольной маской на глазах, скрывающей половину лица. Только мне пришла в голову здравая мысль возмутиться, что он делает в такое время в моей комнате, как поняла, что мое сознание уже спит и я, наконец, закрыла глаза.
На столе, одиноко стояла беспечно оставленная чаша Сангреаля. Она время от времени светилась в темноте, словно сожалея, что ей приходиться пить силы своего хозяина, со временем опутывая его сетями, как паразит, чтобы через некоторое время их организмы не могли друг без друга.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ.
После чудесного исцеления Розалии и скорого выздоровления Диониса, который на все вопросы друзей постоянно то отнекивался, что ничего не помнит, то просто отмалчивался, друг за другом потянулись серые, дождливые дни, незаметно сложившиеся в короткие недели. За интенсивной учебой мы с Ядвигой практически не следили за чередой слухов, мгновенно пополняющихся самыми невероятными подробностями.
Когда еще недавно умирающая девушка появились сияющая, целая и невредимая в трапезном зале, не верящие своим глазам курсанты взорвались ликующими воплями. Как только они не объясняли излечение своей будущей коллеги и чьей-то жены: отработкой новых исследований врачевателей, благословением богов и других могущественных сущностей. Была даже версия, что курсантка заложила кому-то свою бессмертную душу. Правда, при этом не объяснялось, зачем кому-то душа и что он с ней будет делать, но многие все равно свято верили в этот бред. Для меня было открытием узнать, что маги в большинстве своем очень наивные люди, глубоко верующие в самые нелепые предрассудки.
А через пару дней в академии появился взбешенный кардинал де Кирога и вместо того, чтобы предметно исследовать феномен исцеления Розалии, почему-то снова прицепился ко мне. Долго и упорно я пыталась объяснить, что меня даже рядом там не было, но все было бесполезно и пришлось сдаться. Не обращая внимания на истеричные заявления верного работника Инквизиции, я лишь мило улыбалась и то и дело просила предъявить доказательства хоть какой-то причастности к исцелению курсантки. А под конец громко поинтересовалась, с каких пор за спасение больного может вообще что-то грозить врачу? Не хочет ли Инквизиция на корню извести всех целителей и прикрыть факультеты по этому направлению во всех академиях?
