Но незваные гости опомнились, всем скопом ринулись в комнату, и ему пришлось бежать, бросив все, что он так долго и старательно собирал, — все книги, все вещи и предметы. Он унес с собою только Гримуар, который в тот момент лежал у его ног, да обсидиановый нож, который успел сунуть в карман, да знания, которые отпечатались в его мозгу, да ненависть, неустанно кипевшую в его сердце. Он выпрыгнул в окно, зацепился за ветку старой яблони. Ветка треснула под его весом, но он успел ухватиться за другую, перелез на крышу трактира и побежал по крышам соседским, благо дома тесно лепились друг к другу. Он бежал без всякой надежды на спасение, бежал, как загнанный зверь, бежал, страшный, потный, с исцарапанным лицом и кровоточащим запястьем… Спрыгнул на пыльную мостовую, свернул на кривую улочку, выскочил к пустующему в этот час рынку, прыгнул в арку. Он бежал, и преследователи отстали, они потеряли своего блудного земляка, но он знал — это ненадолго, это лишь отсрочка, лишь передышка, они все равно настигнут, ему не выбраться из города, если не свершится чудо, а в чудеса он не верил.
Однако чудо все-таки свершилось.
Гензель нырнул в переулок, и тут его схватили сильные холодные руки, заключили в капкан, из которого не вырваться, сколько не дергайся, а поначалу Гензель дергался, думая, что его поймал один из преследователей. Но нежный женский голосок сказал ему:
— Тихо, дурачок, успокойся. Я хочу спасти тебя.
И в этом голосе было столько властности, а в руках — столько нечеловеческой силы, что Гензель поверил. Женщина повела его в темный дворик. Она шла уверенно, словно при свете дня, тогда как Гензель, прижимая к груди Гримуар, спотыкался о какие-то камин, и какие-то черепки хрустели у него под ногами. С соседней улицы доносились голоса преследователей.
Женщина бесшумно отперла прочную дубовую дверь, завела Гензеля в дом и помогла спуститься куда-то вниз, глубоко, ровно на одиннадцать ступенек, в совсем уж кромешную тьму, в сырой холод. Там она наконец затеплила свечу и повернулась к спасенному.
Гензель ожидал увидеть демоницу с песьей мордой и рогами — кто же еще мог прийти ему на выручку? — но перед ним стояла высокая стройная девушка чуть моложе его самого. У нее были темно-рыжие волосы, заплетенные в две тяжелые косы. У нее была удивительно белая, гладкая кожа, как полированный мрамор, слегка светящийся в полутьме, словно ночной цветок. У нее были горящие, завораживающие глаза цвета расплавленного золота. И вообще — такой женщины Гензель никогда не встречал за все свои двадцать два года жизни. Не то чтобы она была красива… Нет, она была ослепительна. Невероятна. Во взгляде — власть, обещание страсти в линиях губ. И Гензелю неудержимо захотелось ее поцеловать, хотя обстановка и ситуация не располагали к любовным утехам. Да и себя он считал пресыщенным, все испытавшим: женщинам он нравился, и они предлагали себя Гензелю с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать. Гензель думал, что больше ни одна женщина не сможет поразить его. Но эта — поразила.
— Ты — демон? — робко спросил он, хотя давно уже не робел перед женщинами.
— Они считают демонами таких, как я. Они — те, кто гнались за тобой. Нет, мы не демоны. Не такие демоны, как те, о которых говорится в твоей книге. Хотя мы и не люди. Хотя мы боимся солнечного света и священных предметов. Хотя мы живем сотни лет и не стареем. И чтобы жить, пьем живую кровь… Но все же мы не демоны. Ты когда-нибудь слышал о вампирах, мальчик?
— Слышал. Но я думал, они жуткие. И живут в могилах.
— Некоторые. Но не все.
— Почему ты спасла меня?
— Мне следовало сделать это очень давно. Ты талантливый мальчик. Талантливый в магии: в том, чему я посвятила жизнь и вечность… Ты унаследовал дарование твоей несчастной матери. Бедняжка, она не знала, как пользоваться своими умениями! Да и учителя избрала не лучшего. С демонами лучше вовсе не иметь дела.
— Ты знала мою мать?
— Я следила за ней. Я почувствовала, когда по соседству от меня появилась другая ведьма. Но она была с демоном, и я не решилась приблизиться. Он — сильнее меня.
— Он — это наш отец?
— Не совсем. Как бы тебе объяснить… В этот мир демоны не являются во плоти. Не могут. Им нужен сосуд. Живая плоть. И демон пришел к твоей матери, войдя в тело какого-то мужчины. Наверное, красивого — судя по тому, как красив ты, мой мальчик. Однако частичку демона ты получил. Поэтому твое дарование сильнее, чем у твоей матери. А я сделала ошибку. Я забрала не того из двоих близнецов. Я была уверена, что ведьмовской дар унаследовала девочка… Ведь среди девочек прирожденных колдуний во сто раз больше…
— Гретель! Вы знаете, где она?!
