Ян опустился на колени и начал рисовать мелом магический знак. Аня наблюдала за ним, прислонившись к стене. Она смотрела на острые лучи пятиконечной звезды, на безупречно ровную линию окружности, в которую та была заключена. Ян работал сосредоточенно, даже закусил губу от напряжения, когда стал вырисовывать символы по углам звезды. Ане было смешно смотреть на него. Ян казался ей школьником у классной доски, решающим сложную геометрическую задачу. Интересно, сколько ему было, когда его обратили? И кто обратил их с сестрой? Ян не рассказывал, а Аня не осмеливалась расспрашивать. Да и к чему торопиться? Ведь впереди у них целая вечность, по крайней мере — бесконечно долгая жизнь… Такая долгая, что и представить себе невозможно. Будет время, чтобы узнать друг о друге все.
Закончив рисовать знак, Ян расставил по углам пентаграммы четыре ужасно древние на вид чаши, выплавленные из какого-то темного металла. Потом достал из сундучка четыре больших шприца, наполненных кровью, и аккуратно перелил их содержимое в чаши. Ане становилось все интереснее, потому что кровь в чашах как будто переливалась разными цветами: в одной — призрачно-голубым, в другой — темно-коричневым, в третьей — приглушенно-красным, в четвертой — темно-синим. Аня хотела спросить, что это означает, но не решилась мешать Яну болтовней в такую ответственную минуту.
На пятый луч Ян положил какой-то шершавый корешок, формой напоминающий человеческую фигуру, и проговорил:
— Все готово.
И Аня вдруг поняла, что он тоже очень волнуется. Гораздо больше, чем волновалась она сама.
Бедный мальчик… Как сильно он боится потерять ее! Как одинок он, наверное, был все время до встречи с Аней. Ну, зато теперь он никогда больше не будет один. Сестру он потерял, зато благодаря этой утрате придумал способ сделать сильным и себя, и свою возлюбленную. В глубине души Аня очень надеялась, что сумела стать для Яна чем-то большим, чем когда-то являлась сестра. Что такое любовь к сестре по сравнению с любовью к женщине, которая была ему предначертана самой судьбой?
— Ну что же, пора начинать, — сказал Ян.
Теперь — раздеться, снять с себя всю одежду, расплести волосы, чтобы ни нитки, ни единого украшения не осталось на теле, ничего постороннего. Пальцы у Ани дрожали, когда она расстегивала пуговицы и дергала молнии. Все-таки это был первый в ее жизни магический обряд. Но Аня через силу улыбалась Яну. Пусть он видит, что его любимая доверяет ему беспредельно и ни капельки не боится.
Ян дал ей в руку еще один шершавый корешок в форме человечка, очень похожий на тот, что лежал в вершине пентаграммы, и велел девушке встать в самый центр магического знака. После чего начертил внешний круг, замыкая тем самым магический знак от всего внешнего мира. В тот миг, когда он закончил и произнес короткое заклинание, Аня почувствовала, как вокруг нее будто сомкнулись невидимые стены. Наверное, так чувствует себя бабочка, пойманная стеклянной банкой.
Ян опустился на колени напротив вершины пентаграммы и на мгновение закрыл глаза, сосредотачиваясь. Потом начал читать заклинания. Его голос стал чужим и странным, тембр то становился низким и гулким, вибрирующим, то вдруг поднимался до верхних октав. Слова звучали в определенном ритме, который вскоре ввел Аню в подобие транса.
Она чувствовала, как вокруг сгущается сила, но не та, не яростная и разрушительная, что буйствовала на приеме у Князя города. Эта сила нарастала постепенно и пригибала, придавливала Аню к полу, будто чугунным прессом. Аня подумала, что больше не выдержит, что упадет без сил и будет раздавлена этой мощью. Но это значило бы нарушить ритуал и подвести Яна, поэтому Аня держалась. Почему Ян не предупредил ее, что будет так трудно?
Потом начали происходить чудеса, и Аня забыла о невидимом грузе на своих плечах.
Магический знак засиял ярким серебряным светом, словно начертанный не мелом, а фосфором. Непонятный отсвет, который Аня заметила в чашах с кровью, тоже вдруг стал ярче, и в какой-то миг кровь вовсе утратила привычный оттенок, она изменилась, она перестала быть кровью… или, по крайней мере, в ней невесть откуда появилась посторонняя примесь.
Сила больше не давила на Аню, сила спиралью скользила вокруг нее, разметав ее волосы. Это не было похоже на ветер, Аня не чувствовала ни тепла, ни холода. Но она ощущала прикосновения, мягкие, но вместе с тем и угрожающе опасные. Вот-вот эта сила войдет в нее и станет ее собственной — как только она произнесет необходимые слова.
Она посмотрела на Яна.
Тот стоял у края пентаграммы, глядя на Аню. Его фигура потеряла четкость очертаний, контуры размылись, будто запотели стеклянные стены, отгородившие Аню от мира.
— Пора, — услышала девушка его почему-то далекий голос. Скорее даже прочитала по губам.
И произнесла заготовленную фразу.
Произнесла совершенно правильно, точь-в-точь как было нужно.
