– Я очень удивилась, – объяснила она. – Там все неправильно. Я не хочу, чтобы ты забивала себе этим голову. Даже не думай, что такое возможно в реальной жизни. Это опасно.
– Но ты же познакомилась с отцом. Влюбилась в него!
– И очень об этом жалею. Все было совсем не как в сериале. Он – мужчина, а мужчинам от нас только одно и нужно. Я думала, что он другой, но ошиблась. В конце концов он нас бросил. Даже ради собственной дочери не остался! Я не хочу, чтобы ты повторила мою ошибку.
Больше Йена никогда не обсуждала с Миён ее отца.
Сегодня никаких интересных сериалов не было. Миён посмотрела на часы. Еду должны были уже доставить. Она бросила взгляд на измятое меню, которое нашла в почтовом ящике. Обычно Миён ничего не заказывала, но в холодильнике было пусто, а ей очень хотелось есть.
Девушка потерла живот. Внутри все крутило и сводило – почти до боли, хотя нельзя сказать, чтобы она давно не ела. По крайней мере, обычную еду.
Раздался звонок в дверь; Миён подскочила. Открыв нараспашку дверь, она потянулась было за едой, но на полпути остановилась. Перед ней стоял Джихун с пластиковым контейнером в руках.
– А ты что здесь делаешь? – выпалила девушка, хотя ответ был очевиден – прямо за парнем стоял скутер для доставки.
– Работаю, – он кивнул на контейнер между ними.
Миён резко выхватила еду у Джихуна из рук и точно бы расплескала суп, не будь металлические миски плотно завернуты. Она поставила еду на пол и протянула юноше несколько купюр.
Но он не обратил на нее внимания. Вытянув шею, Джихун глядел девушке за спину – на гостиную со сводчатым потолком. Потом восхищенно присвистнул:
– Никогда не видел, как тут внутри все обставлено. Боялся даже заглянуть.
– Может, прекратишь мямлить и возьмешь деньги? – перебила его Миён.
– Говорят, здесь живут духи.
Джихун шагнул внутрь, но Миён преградила ему дорогу.
– И что это ты делаешь? – ледяным тоном спросила она. Таким говорила Йена, когда ей что-то не нравилось.
– Да ладно тебе, мне просто любопытно, – Джихун широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. – Об этом доме болтали, сколько я себя помню. Когда-то здесь жила старая ведьма – ее возлюбленный сбежал, и она прокляла дом, чтобы никто из живущих в нем не узнал любви.
Миён закатила глаза, но, почувствовав какой-то странный холодок, обхватила себя руками.
– И какой дурак в эти россказни поверит?
– А какой дурак поверит в кумихо и токкэби? – непринужденно рассмеялся Джихун – пожалуй, слишком непринужденно.
Похоже, по-хорошему он уходить не хотел. Девушка сдалась – чего зря время на споры тратить?
– Хорошо. Если я дам тебе заглянуть внутрь, ты уйдешь?
– Ага.
Джихун проскользнул внутрь и сбросил ботинки. Молча подхватив с пола контейнер, он поставил его на низенький кофейный столик в гостиной. Миён тут же переставила его на обеденный стол.
– Ого, круто, – Джихун посмотрел на бронзовую лисицу за стеклом, а потом одарил Миён озорной улыбкой. – Твоя родственница?
Миён еле сдержалась, чтоб не огрызнуться. Йена любила повторять, что самоконтроль – лучшее средство в их арсенале.
– Ну что, все посмотрел? Может, пора идти?
– Что-то хозяйка из тебя не очень. Даже попить не предложила, – напомнил Джихун.
– Ну, извините. У меня ни разу гостей не было.
Джихун оторвался от изучения нефритовой пине и обернулся к девушке.
– Что, правда? Вообще никогда? Даже в детстве?
– А зачем мне кого-то приглашать? Чтобы матери перед обедом было чем закусить?
Джихун нахмурился.
– А друзья к тебе что, не приходили?
– У меня никогда не было друзей.
– Это грустно, – тихо пробормотал Джихун. Вряд ли он рассчитывал, что Миён услышит его слова, но у кумихо острый слух. Его жалость ее задела.
– Тебе-то, конечно, этого не понять, но я нравлюсь далеко не всем.
– Почему мне не понять? – удивился Джихун.
Почему из всей фразы он именно на этом заострил внимание?
– Потому что ты нравишься всем.
Джихун запрокинул голову и рассмеялся. Его громогласный смех заполнил всю комнату, и стало как будто чуть теплее. И не так пусто. Миён удивленно моргнула.
– Это точно не про меня. Я очень многим не нравлюсь.
– Неправда, – продолжила упорствовать Миён. – Я же видела. В классе тебя все любят. Все с тобой здороваются и разговаривают в коридорах.
– Так это из вежливости, – нахмурился Джихун. – Они же меня не знают.
– И? – не поняла Миён.
– Нельзя полюбить человека, если не знаешь его. – Он говорил так, словно это и объяснять не надо было. – Может, именно поэтому тебе так сложно завести друзей. Ты не пытаешься узнать их поближе, – задумчиво продолжил парень.
– Я редко задерживаюсь в одном месте надолго, чтобы с кем-то сблизиться, – пренебрежительно отозвалась Миён с ледяным лицом. Ей не нравился этот разговор: от него у нее начала болеть голова, а сердце сжалось. Джихун пытался вытащить на поверхность чувства, которые она давным-давно похоронила.
Миён подошла ко входной двери и открыла ее. Веселый писк резко контрастировал с ее душевным настроем.
– Тебе пора.
Джихун покорно направился к двери.
– Не забудь оставить контейнер снаружи. Я потом его заберу.
– Хорошо.
И она хлопнула дверью прямо у него перед носом.
