Злая лисица полностью

Девушка сидела на скамейке под сияющей луной. Она обернулась к нему. На губах играла улыбка.

– Что делаешь? – Джихун сел рядом.

– Разговариваю с луной. – Ее голова легла ему на плечо, идеально примостилась в изгибе его шеи.

– О чем?

– Просто решила поздороваться.

– Луна что-то не особо разговорчива, – ответил Джихун.

– Дело не в том, что она говорит, а как. – Лисица откинула голову, чтобы взглянуть на него. – Я все думала, когда же ты найдешь меня.

– Это было несложно. – Он кивнул на нить, которая, исполнив свое предназначение, растворилась в ночи.

– Красная нить. Неужели мы с тобой связаны судьбой, Джихун-а?

Парень улыбнулся, вспомнив старую легенду о красной нити, что связывала две души, предназначенные друг другу судьбой.

– А тебе нужно мое сердце? – спросил он. – Его изрядно потрепало.

– Мое уже в твоих руках. – Миён потянулась к нему, и он, улыбнувшись и откинувшись, ответил на ее мягкий поцелуй.

Что-то мокрое, соленое, с металлическим привкусом капнуло ему на губы, затекло на язык. Джихун притронулся к губам, и пальцы окрасились в красный.

Он посмотрел на Миён. Из носа у нее текла кровь, заливала подбородок, капала на колени.

– Мне пора, – жалобно извинилась она.

– Ты не можешь уйти, – попытался остановить ее Джихун. – Мне нужны ответы!

– Ответы? – Кожа девушки была бледной, почти прозрачной.

– Моя хальмони больна.

– Что? – Ее слова резким эхом раздались вокруг.

– Что твоя мать с ней сделала? Пожалуйста, скажи. Пожалуйста, помоги нам.

Джихун протянул руку, но схватил только воздух.

Она исчезла. Джихун остался один, лишь с луной наедине.

Миён подскочила в постели; сердце билось как бешеное, отдаваясь даже в кончиках пальцев.

Ей приснился очередной яркий сон. Каждый раз она задавалась вопросом: неужели ей это снится от тоски по тем дням? Или же Джихун действительно там был? Но в этот раз что-то беспокоило Миён, и она отчаянно хваталась за ускользающий сон, пыталась его вспомнить.

Девушка села, игнорируя ноющую боль в мышцах. Все тело закостенело, как будто она пробежала марафон. Миён потянулась за водой.

Стакан на прикроватной тумбочке был пуст.

Когда Миён вышла в коридор, в квартире было тихо.

Она доплелась до кухни и налила себе воды. Вот уже месяц лисица не чувствовала сытости. Ничто не могло заглушить грызущий голод в животе. Они перепробовали множество продуктов, Миён ела днем и ночью. Но она прекрасно понимала, что утолить голод сможет только ци.

Она жадно пила воду, закинув голову вверх, чтобы не пролить ни единой капли, когда на кухне включился свет.

– Выключи, – прорычала Миён.

Она раздраженно взглянула на Чуну, а тот, отодвинув Миён в сторонку, спокойно открыл холодильник. Его залил резкий свет, выгодно подчеркивающий черты лица. Даже сейчас токкэби выглядел идеально.

– Какая же ты брюзга по утрам. – Чуну достал апельсиновый сок.

– Какой же ты придурок все время. – Миён налила себе воды. – Сколько тебя еще терпеть? Когда ты уже свалишь?

– Когда твоя мать перестанет платить мне за то, что я нянчусь с ее дочуркой. Знаешь, от ее предложений так сложно отказаться! Ну какой дурак упустит возможность попутешествовать, когда за тебя платят?

Чуну отпил сока и достал ломоть молочного хлеба[94].

– Эй! Это же последний!

– И это горбушка. – Он откусил здоровенный кусок. – А ты ненавидишь горбушки.

– Ладно, – сдалась Миён – все-таки он был прав.

– Кошмар приснился? – осведомился Чуну.

Миён не ответила, и токкэби не смог удержаться, чтобы не поддразнить ее.

– Джихун?

– Как ты угадал?