— Пропала? — Рамона прижала руку ко рту. — Вот этого я и боялась! А что случилось?
— Видимо… — Колдмун помедлил. Он не знал, что сказать, и поэтому взял ее за руку. — Видимо, она попала в какую-то нехорошую историю.
— Ох! — У нее на глазах выступили слезы. — Я ей говорила, не уезжай, умоляла ее, я так боялась!
— Мы точно не знаем, что с ней произошло. Именно это я и пытаюсь расследовать. Мне нужна ваша помощь. Расскажите мне, что вы знаете.
Она промокнула платком глаза:
— Как видите, мы здесь, в Сан-Мигеле, живем небогато. Моя сестра все говорила, что хочет поехать на север, в Штаты. И не только она — тут все об этом говорили. О том, какие там все богатые, о том, что честный человек, который хорошо работает, может и жить хорошо, что у всех есть любая еда, дом, даже машина и каждый ребенок может ходить в школу. Я знала, что это большое преувеличение. Но в нашем городе желание бежать — оно как пожар.
— Когда она уехала?
— Перед праздником Непорочного зачатия, в начале декабря.
— То есть больше четырех месяцев назад?
— Да.
— Расскажите мне, как это случилось.
— Моя сестра вошла в группу, собиравшуюся уехать, потом кто-то связался с человеком за границей — в Мексике, а тот уже знал другого человека, посредника, который мог доставить их в Штаты. В Мексику попасть просто. Трудно из Мексики в Штаты.
— И кто этот человек?
— Его зовут Запатеро. Хорхе Обрегон Запатеро. Он собрал их всех вместе, и в один прекрасный день они уехали. — Рамона снова промокнула глаза.
— Сколько человек было в группе?
— Около двадцати. Но… — Она глубоко, со всхлипом вздохнула. — Мы беспокоились, что с ними что-то произошло, потому что мы так о них ничего и не услышали. Ничего. Ни один человек из группы не написал и не позвонил. Запатеро клянется, что передал их другому посреднику в Мексике. Но они словно исчезли.
— И сколько Запатеро просил за свои услуги?
— Тысячу кетсалей.
Колдмун быстро подсчитал в уме — около ста тридцати долларов.
— Не много.
— Да. Но посреднику в Мексике они должны были заплатить еще тридцать тысяч кетсалей.
— Понятно. А кто был этот второй посредник?
Рамона пожала плечами:
— Кто знает?
— Запатеро должен знать.
— Он не скажет. Он говорит, что выполнил свою работу, как обещал. Он думает, что их схватили на границе и посадили в тюрьму в Штатах.
— А где Запатеро сейчас?
— Готовит еще одну группу, чтобы уйти приблизительно через месяц.
— Почему пойдут эти люди, если предыдущая группа пропала?
Наступило долгое молчание.
— Потому что у людей есть надежда. Здесь никакой надежды нет.
Смитбек лежал на матрасе, глядя в потолок. По потолку ползали жуки, и он без интереса наблюдал за их движением.
Первые несколько дней, проведенные здесь, Смитбек думал только о побеге. Он перебрал все варианты: взломать дверь, попытаться дотянуться до смехотворно маленького окна почти под потолком, дернуть за дробовик, появлявшийся в дверях, когда ему кидали еду, в надежде, что удастся затащить внутрь головореза и подавить его своей силой, — но ничего хотя бы отдаленно похожего на это не подворачивалось. А теперь, после короткого «разговора» с Бахвалом, он мог разве что лежать на своем жалком ложе и надеяться уснуть. Этот громила и его страшные угрозы лишили Смитбека всякой надежды.
Он снова проклял свою привычку внезапно уезжать без предупреждения к друзьям и коллегам. Чем там занимается Краски, черт его дери? Он хоть позвонил в полицию? Нет, этот сукин сын наверняка скулит и стонет, жалуясь на отсутствие своего сотрудника. Может, отправил поразнюхивать двух-трех репортеров. Бесполезные ублюдки, жалкие недоумки.
Поначалу Смитбек думал, что главарь банды повредил его внутренности. Но сегодня он чувствовал себя гораздо лучше, чем вчера. И глаз его тоже был явно менее опухшим.
Конечно, в дальней перспективе все это не имело значения. Теперь он знал, что его непременно убьют, что это только вопрос времени. «Поспрашиваю. Посмотрю, может, ты не всю правду говоришь, может, тут есть связь. И тогда я вернусь и сломаю тебя». Почему-то слова Бахвала не сподвигли его на побег, а, наоборот, погрузили в отчаяние.
Этот сукин сын отсутствовал уже целый день. Смитбек по-прежнему не знал толком, что происходит, но, насколько он мог понять из разговоров за дверью, речь шла о грузе наркотиков, кокаина, который пропал на границе с Аризоной, и в деле были как-то замешаны грузовики с закрашенными номерами. Так что Бахвал ни о чем другом и думать не мог. Смитбек не сомневался, что именно по этой причине мерзавец не появляется так долго — пытается уменьшить потери и сообразить, что пошло не так.
