— Официальное китайское заключение: смерть в результате удара как следствие падения с двадцатого этажа. Я посылаю вам несколько зашифрованных изображений. — И после короткой паузы: — Предполагалось, что это самоубийство. Вскрытие было довольно тщательным, и наш эксперт с трудом нашел доказательства обратного. Да, Куорлз выпал из своего номера. Но…
— Да?
— Наш эксперт заметил кое-что необычное: натертости на пищеводе.
— Натертости?
— Именно это слово использовал наш медицинский эксперт в отчете.
— Не могли бы вы прислать этот отчет мне?
— Минутку. — Еще одна пауза. — Китайский эксперт отмел это соображение, утверждая, что прободение пищевода является следствием существовавшей прежде… погодите-ка… плоскоклеточной карциномы.
— Что-нибудь еще?
— У нашего эксперта не было времени. Он сделал все, что мог, прежде чем китайцы кремировали останки — это их обычная отвратительная практика, скрывающая любой намек на грязную игру, которая может ждать иностранцев в Китае.
— У вас есть какие-либо изображения пищевода?
— Сейчас отправляю.
Во время этого разговора Констанс поднялась с шезлонга, подошла к ограде с бокалом в руке и стала смотреть на запад. Солнце теперь превратилось в оранжевый огненный шар, целующийся с морем на горизонте. Пендергаст расшифровал послание на своем телефоне и быстро прокрутил фотографии. В Куорлзе трудно было узнать человеческое существо, не говоря уже о том невысоком суетливом человеке с итонской стрижкой, с которым он познакомился в офисе коронера в Форт-Майерсе всего несколько дней назад. Здание отеля было высоким. Пендергаст прокрутил послание вперед, к отчету доктора.
— Здесь сказано, что затронуты как слизистая, так и подслизистая и что нет никаких признаков ни рубцов, ни санации.
— Агент Пендергаст, для меня эта медицинская терминология — чистая абракадабра.
Пендергаст прокрутил отчет до последней фотографии — единственной фотографии пищевода Куорлза, сделанной экспертом ФБР.
— Травматическое повреждение или нет, но это определенно не плоскоклеточная карцинома, — сказал он.
Пикетт громко вздохнул:
— Говорит доктор Пендергаст…
— Эксперт группы обуви и покрышек, которого я отправил в Китай менее чем неделю назад, не страдал последней стадией рака пищевода. Это я могу вам точно сказать.
— Тогда что же это?
— Я говорю именно то, что, вероятно, подразумевает наш медицинский эксперт, хотя он в данных обстоятельствах максимально дипломатичен. Повреждение пищевода вызвано не раком или падением. Его причина — глубокие ожоги.
— Ожоги?
— Третьей степени, при которой ткани уничтожаются вплоть до соседних органов.
Следующая пауза оказалась более длительной.
— Что именно вы хотите этим сказать?
— Специалиста Куорлза пытали. Ему в горло ввели специально приспособленный для этого гастроскоп.
— Специально… приспособленный?
— Да. Их можно купить, если знаешь где. Медицинские инструменты, предназначенные не для лечения, а для того, чтобы делать кое-что обратное. Гастроскопы обычно оснащаются подсветкой, камерами, крохотными скальпелями для взятия проб на биопсию. Но они могут оснащаться и электрическими зондами, прижигателями. Метод пытки, не оставляющий видимых внешних следов, только внутренние.
— Господи боже…
— Куорлз звонил мне три дня назад. Он сказал, что, скорее всего, нашел производителя ботинок. Это маленькая компания, работающая на ограниченный круг клиентов, включая и маклера, который сравнительно недавно заказал триста пар именно таких ботинок.
— Что-нибудь еще?
— Да. Он сказал, что заказ сопровождался некоторыми необычными требованиями. Еще он сказал, что, по его мнению, это был деликатный заказ и, если он будет копать глубже, это может обернуться проблемой для него.
— И?
— Сэр, для Куорлза не было особой разницы, заниматься делом в Китае или исследовать обувь и галстуки в Хантсвилле. Но он не был агентом, и его базовая подготовка не включала работу под прикрытием. Он считал, что нашел производителя и посредника. Мы, конечно, хотели бы узнать, кто покупатель, но я сказал ему, чтобы он действовал по своему усмотрению, а если почувствует какую-нибудь опасность, то должен оставить все попытки и немедленно покинуть Китай.
— Он назвал имя производителя или посредника?
— Нет. В тот момент у него не было причин рассказывать мне больше — по соображениям безопасности или чего-то другого.
— Безопасности? Мне кажется, что, когда у вас состоялся этот разговор, уже было слишком поздно.
— Мне это тоже пришло в голову.
— А вам не приходило в голову, что если они, кто бы они там ни были, зашли так далеко, то Куорлз, вероятно, сказал им все, что они хотели знать?
— Приходило.
— Он сообщил им о нашем интересе к тому, кто заказал эти ботинки, и назвал имя агента, который ведет это дело. То есть ваше имя.
— Настоящий вопрос состоит вот в чем: как они узнали, насколько близко он подошел? Мы с Куорлзом использовали меры предосторожности первого уровня.
— Это важный вопрос. Как вы собираетесь продолжать? — спросил Пикетт секунду спустя.
— Я бы хотел поразмыслить об этом до утра.
