-- А для себя-то чаровать мне можно? -- издевку в голосе Серп скрывать не стал.
-- Неужели ты воздерживался от пользования даром с тех пор, как на тебя надели ошейник? -- в словах Юнкуса яда было куда больше. -- Я знаю, с кем ты живешь, одаренный. Твоя девчонка, как ты можешь догадаться, налюбовавшись на мою невесту, вполне в моем вкусе. Как считаешь, устоит она перед моими ухаживаниями? Или предпочтет остаться с палачом?
-- А если устоит? -- в этом Серп был совершенно не уверен, но привычка отвечать на гонор дерзостью взяла свое.
-- В этом случае придется прибегнуть к помощи Кротов. Солнечный чародей не вправе причинять вред кому бы то ни было. И я очень не люблю это делать, даже чужими руками. Поэтому помни свое место, одаренный. Тогда останешься при подружке.
***
Иволга, вымыв посуду после позднего завтрака Серпа, решила посмотреть, наконец, на корабли, что приходят в Мелгу. Она уже успела обойти почти весь Средний зубец, надивилась на большие богатые дома и уютные зеленые скверы. Побывала и на Восточном, где жили ремесленники и располагались многочисленные мастерские ювелиров, кружевниц, ковроделов, оружейников, стеклодувов. Покупать, конечно, ничего не покупала, даже не приценивалась -- изделия мелжских мастеров славились на всю Меддину и стоили недешево. Девушке доставляло удовольствие просто любоваться красивыми вещами, как любовалась она небом и морем, птицами и цветами.
Теперь Иви решила удовлетворить свое любопытство и сходить в порт, что располагался у дальней оконечности Западного зубца, на котором она ни разу не бывала.
О дурной славе этой части города девушка не слыхала. Кайту в голову не могло прийти, что Иволге зачем-то понадобится идти в припортовые трущобы. Серп же вспоминал о служаночке лишь как о непременной принадлежности дома. Девица, конечно, ходит на рынок за провизией, но дорога к торговой площади, лежащей между замком и городскими воротами, совершенно безопасна.
Иви, привыкшая к узким улочкам Залесного, ничуть не обеспокоилась, когда попала в сеть темноватых закоулков, извивавшихся между грязными стенами обшарпанных домишек. С едва ли не единственной на Западном зубце площади, где росли три дерева с изрядно обломанными кронами, да играла стайка оборванных чумазых ребятишек, она разглядела впереди, над крышами совсем уж низких лачуг мачты кораблей и направилась туда.
Поначалу девушке казалось, что она вот-вот выйдет к морю, но душные, на удивление безлюдные улочки с застоявшимся нечистым воздухом петляли, некоторые заканчивались тупиками, где совсем невозможно было дышать. Проплутав в трущобном лабиринте Светлое Солнце знает сколько времени, Иволга поняла, что заблудилась.
Прохожих по-прежнему не было, и девушка, желая узнать дорогу к замку (в порт идти уже расхотелось), постучала в закрытое ставнями окошко, потом в другое, но ей никто не ответил. Из-за первой же двери, в которую она решилась поскрестись, выглянул кудлатый похмельный мужик, окинул Иволгу мутным взглядом и молча попытался затащить внутрь. Тут уж бедняжка струхнула не на шутку и кинулась бежать без оглядки.
Выскочив из-за угла, наткнулась на неспешно идущего человека. Опрятно одетый, вполне трезвый мужчина подхватил ее, чтобы не упала, и принялся с улыбкой разглядывать.
-- Какие стрекозки к нам залетают!
-- Простите, господин, -- пробормотала девушка, краснея. -- Не покажете ли дорогу к замку?
-- Зачем тебе к замку? Вряд ли ты там живешь.
-- Я живу на Среднем зубце. От замка легко добраться.
-- А не палачова ли помощника ты девчонка? -- мужчина задумчиво скользнул взглядом по лицу Иволги, по толстым золотистым косам, перекинутым на грудь.
Иви ответила не сразу, неожиданный вопрос ее встревожил. И почему она всегда думает о плохом? Прохожий выглядит прилично, располагающе, на лиходея совсем не похож. Может быть, это знакомец Серпа. А если и нет, то, узнав, что она связана с палачом, он, возможно, забеспокоится о чистоте своей души и отпустит ее. Пусть дорогу не скажет, лишь бы отпустил. Неуютно как-то под его взглядом, хоть лицо и продолжает оставаться любезным и дружелюбным.
-- Я его служанка. Отпустите, господин, пожалуйста! -- девушка попыталась высвободиться, но тщетно. Хватка тут же стала крепкой, грубой.
-- Ох ты, какая удача! А я дивлюсь, и чего мордашка знакомой кажется? Не зря нам Рубус твой облик показывал. Я хоть и выпимши был, а кой-чего запомнил.
Иволга, сообразив, что дело плохо, изо всех сил принялась вырываться, но не преуспела.
-- Во главарь обрадуется! -- продолжал мужчина, таща брыкающуюся девушку в какой-то совсем узкий проулок. -- Он-то со вчерашнего вечера планы строит. Кумекает, как тебя на Среднем зубце сцапать, чтобы твой чародей посговорчивей стал. А ты сама пришла! -- укрывшись от глаз случайных прохожих, лиходей прижал свою жертву к стене и принялся ощупывать. -- Ну-ка, заценим, какая такая у Вермеева помощничка служанка, -- рука больно стиснула грудь, помяла, переместилась на ягодицу. -- Лакомый кусочек... Ты мне сразу приглянулась, стоило Рубусу показать.
