«..Людовик, вступив на престол двадцати лет, показал на нем пример нравственности, правосудия и бережливости; никакой слабости, никакой порочной страсти он не принес с собою: он был постоянным другом народа. Народ пожелал, чтобы разорительный налог был отменен — Людовик отменил его; народ пожелал уничтожения рабства — Людовик уничтожил его; народ просил реформ — Людовик дал их; народ хотел изменить законы — он согласился на это; народ хотел, чтобы миллионы французов снова получили свои права — он им возвратил их; народ хотел свободы — он дал ему ее. Он предупреждал своими пожертвованиями желание народа; этой славы нельзя отнять у него».
Личное мужество монархов, честный, прямой и патриотический образ их мыслей и действий, их стремление осчастливить свои народы, никогда не гарантируют от революционных переворотов. Людовик XVI и Николай II своей смертью доказали это.
К началу «революции» во Франции было уже 282 масонских ложи. Члены всех лож приняли деятельное участие в раздувании «революционных» событий. Народ подстрекали к беспорядкам с помощью всяческих лживых слухов, фальшивых объявлений.
Взятием Бастилии, как доказал Л. де Понсен в своем исследовании «Тайные силы революции», руководили масоны.
Во время французской революции масоны прибегали к такой же бесстыжей лжи, к какой позже прибегали масоны-декабристы, члены русских революционных партий, и широкие круги интеллигенции в борьбе против царской власти.
В Бургундии масонами, например, было расклеено следующее «королевское» приказание: «По распоряжению короля с I августа по I ноября разрешается поджигать все замки и вешать всякого, кто против этого что-нибудь скажет».
В Законодательном Собрании главную роль играли масоны Кондорсэ, Бриссо и Мирабо.
Идеологией и террором во время революции руководил масон Дантон.
«Беспристрастные» историки «великой» французской революции, как французские, так и других национальностей, путем сознательных подлогов, замалчивания и умолчаний, скрыли действительные причины этой страшной катастрофы и поставили эту черную страницу истории Франции на пьедестал «величия».
Во время голосования смертного приговора Людовику в зале Конвента, как установлено, находилось 14 подставных лиц, не являвшихся членами Конвента, и то вопрос о смертной казни короля был решен большинством всего одного голоса.
Историк Г. Ленотр приводит следующее важное показание члена «инсурекционной комиссии» Горэ: «По чьему распоряжению были приняты все эти предосторожности, касающиеся голосования, мне неизвестно. В Совете об этом никогда не было речи и я всегда думал что какая-то тайная и могущественная партия действовала в этом случае, без ведома мэра, который на этом, совете, однако, председательствовал». Этой тайной и могущественной партией были масоны.
В течении тридцати лет до начала масонской революции, в масонских ложах свершалась символическая казнь французского короля Филиппа Красивого. Перед казнью Людовик XVI сказал: «Я умираю невинным, я прощаю своим врагам, а ты, несчастный французский народ…» Людовику не дали договорить, три палача схватили его…
«Таким образом, — пишет Минье, — погиб тридцати девяти лет от роду, после шестнадцати с половиною лет царствования, проведенного в искании добра, лучший но слабейший из монархов.
…Он, может быть, единственный государь, который, не имея никаких страстей, не имел и страсти к власти, и который соединял оба качества, характеризующие хороших королей: страх Божий и любовь к народу».
Всякая революция, преследующая цели установления на земле совершеннейшего общества, есть восстание в первую очередь против Бога.
Это хорошо понимают все политически реально мыслящие люди.
Бальзак, например, считал, что идейным фундаментом монархии является Бог и религия, а республики — народ и его эгоистические интересы.
«Принципы монархии также абсолютны, как принципы республики. Я не знаю ни одного жизнеспособного государственного устройства, кроме двух этих образов правления. Они совершенны, а вне этих форм, без этой беспредельной дилеммы: или народ, или Бог, — все неопределенно, неполно, заурядно. Власть может исходить или сверху, или снизу. Желание извлечь ее из середины подобно желанию заставить людей ползать на животе, вести их с помощью грубейшего из интересов, с помощью индивидуализма. Христианство это совершенная система противодействия извращенным стремлениям человека, а абсолютизм совершенная система подавления разнородных интересов общества».
Дальше Бальзак заявляет:
«Заявляю во всеуслышание: Бога я предпочитаю народу.»
Низменный смысл большинства революций хорошо вскрывается фразой, сказанной будто бы одним якобинцем:
«Будь равен со мной или я убью тебя.» А ведь хотят быть равными не в достоинствах, а в пороках, зовут не вверх, а вниз.
«Революционное правление есть деспотизм свободы против тирании», — говорил Робеспьер. То есть революция есть замена мнимой тирании реальным ужасающим деспотизмом революции.
