Злейшие пороки полностью

– Ваше величество, если позволите… – вступает в разговор Венера. – Въезд на территорию Жиньцуня – заведомо провальное предприятие. Провинция заморожена. Мы уже пытались направить людей через границу.

– Они выжили?

Венера колеблется.

– Да, полагаю, но передвигаются со скоростью шаг в минуту. Как только они пересекают границу, вернуть их обратно уже нельзя.

Приграничные земли вытягивают ци. Если такое наблюдается во всем Жиньцуне, значит, явление не случайное. В этом есть что-то почти мифическое.

– Отта добралась до короны, – медленно произносит Август. Он обращается только к Галипэю, но Венера Хайлижа с любопытством склоняет голову набок, пытаясь понять, о чем речь.

– Я скажу членам Совета, что их путешествие заканчивается здесь, – решает Галипэй. – Дальше делегация уже не поедет.

– Вы меня не слушаете! – восклицает Венера. И взмахивает рукой в сторону Жиньцуня. – Нет никакого «дальше». Холод заморозит вас на месте.

Галипэй уже входит в ямынь.

– Приведите своих генералов, мэр.

– Что?.. – теряется Венера, но ее битва уже проиграна. На лице полное замешательство, и когда она переводит взгляд на Августа, то и он ничего не объясняет. Лишь пожимает плечами, а потом тоже направляется к ямыню.

– Тревогу нам должен внушать не холод, член Совета, – бросает он через плечо, – а то, что будет, когда он прекратится.

– Ты все молчишь.

Калла грызет на ходу ноготь большого пальца, поглядывая через плечо в сторону деревни, уже превратившейся в далекую точку. Зная о скором приезде Августа, они не успели забрать лошадь, привязанную снаружи у ямыня, им не хватило времени ни на что, кроме как стащить два плаща из главного кабинета и бежать на своих двоих.

Они уже отдалились на достаточное расстояние, теперь можно и сбавить ход. Калла снова смотрит вперед, на горы.

Они приближаются не только к горам, но и к последней черте.

– Принцесса! – снова напоминает о себе Антон. – Ты нарочно не отвечаешь мне?

Так и есть. Холодно так, что кажется, будто прекращается деятельность замерзающего мозга. Калла пытается думать, но всякий раз заходит в тупик, понимая, что подобраться ближе к горам невозможно, и какого же хрена им тогда делать, как искать?..

– Принцесса. Солнечный лучик. Душистый горошек. Зеленая фасоль. Черный чай…

– Наигрался? – наконец откликается Калла. От ее дыхания изо рта вылетают густо-белые облачка. – Хватит. Ты же просто перечисляешь что попало. Я слушаю.

– Я ведь еще ничего определенного не сказал.

Пожалуй, они могли бы двинуться в обход, добраться до западной морской границы Жиньцуня и оттуда на лодке по воде – до приграничья, но на это уйдет несколько дней. А их в запасе нет.

– Что не так с сокровищем моего сердца?

– «Властелин моего сердца» звучал бы гораздо уместнее.

Калла окидывает его возмущенным взглядом. Он шутит, но опасная сторона ее натуры все равно встает на дыбы и плюется ядом в ответ на любую провокацию.

– Не вздумай понизить меня в звании. В прошлом эта роль мне не слишком удалась.

Антон вздыхает. Возразить ему нечего, особенно теперь, когда Отта Авиа где-то далеко в горах и неизвестно чем занята. Поджав губы, он говорит:

– И все же я не понимаю, Калла. Почему она просила тебя прийти, да еще в одиночку?

Будь Калла более беспечной, она предположила бы, что дело в политике. Отвергнутая женщина, попытки отстоять свою правоту… Но, увидев, как Отта метнула нож точно в шею человеку, Калла не стала бы давать такой ответ. Отта Авиа гораздо умнее, к этому ни один из них не готов.

– Не знаю, – отвечает она. – Когда что-то выглядит бессмысленным, редко бывает, что мы смотрим на эту бессмыслицу под верным углом.

Антон резко останавливается. Взвывает ветер, бросает волосы ему на глаза.

– Ты видела?

Калла смотрит в сторону гор. Они неподвижны. Серые великаны, спящие вдалеке.

– Видела что?

– Луч света. – Антон указывает вперед и влево. – Он изгибался дугой оттуда, – он показывает пальцем, потом передвигает его, побуждая Каллу посмотреть прямо перед собой, – вон туда.

Калла суетливо вытаскивает из кармана карту. Расправляет ее, разглаживает складки.

– Антон, это корона.

– Что?..

– Я не шучу. Конечная точка совпадает с местом, указанным на карте.

Непохоже, что ее слова убедили Антона. Он пытается сглотнуть, его шея несколько раз прерывисто вздрагивает. Чем дольше они идут, тем острее Калла чувствует то же самое. Холод вертит и крутит ее внутренности, чего с ней не случалось с восьми лет. Эти ощущения нельзя даже назвать болью. Они возникают где-то параллельно с ней, как разлад внутренних органов с телом и попытки вырваться наружу.

– А не слишком ли это удобно для нее – стрелять лучом в небо, тебе не кажется?

– Это ты сказал, что луч изгибался дугой. – Калла заталкивает карту обратно в карман. – А на самом деле он не исходил из этой точки, а входил в нее. Антон, это ци. Собранная со всей провинции. Как при жертвоприношении.