Ничего знакомого в ее лице Калла не улавливает, зато Антон едва не вскрикивает. И смотрит на женщину с таким благоговейным восторгом, что можно подумать, будто она восстала из мертвых. Потом нерешительно делает шаг вперед.
–
Калла сразу хватает его за локоть, чутье призывает удержать его.
– Откуда ты знаешь ее имя? – властно спрашивает она.
Антон открывает рот. И не издает ни звука. В Сань-Эр он ворвался буквально по трупам и глазом не моргнул, а теперь явно потрясен.
Биби спускается со ступеней, ведущих к трону. Она подходит ближе и ближе и наконец тоже становится на колени, глухо и тяжело стукнув ими по темно-зеленому ковру.
– Потому что давным-давно так меня звал только он, – отвечает за Антона Биби. И склоняет голову. – Мое полное имя – Буира Макуса. Мы пришли присоединиться к вашей войне, ваше величество.
Сторожевую базу в Эйги окутывает ночь.
Прошло несколько дней – достаточно, чтобы в Сань-Эре утихли беспорядки, вызванные Каллой и ее переворотом. С каждым новым часом Август успокаивается. Когда она вошла в город, он был так разъярен, что не мог думать толком. Теперь же понимает, что любое негодование будет напрасным. Калла может предпринять попытку, но королевством ей не завладеть. Как бы Калла ни властвовала в столице, повелевать Талинем невозможно, не повелевая провинциями, которые дают городу ресурсы, значит, никакого значения ее нынешняя власть не имеет.
Август выслушивает отчеты тех, кто покинул Сань-Эр. В стене открыли одну секцию, разрешив людям свободный выход. Никого из столицы не гонят, но целые толпы Вэйсаньна и стражников уходят все равно, пополняя ряды сторонников Августа. Множество аристократов добровольно упаковали вещи, опасаясь оставаться в Сань-Эре. Калла не делает предупреждений. Враждебности Дворца Единства достаточно, чтобы служить таким предупреждением без лишних слов.
Сань-Эр при Калле Толэйми уже не тот, каким его знали с каждой новой коронацией. В витринах магазинов начинают появляться полумесяцы. Оружие продают открыто. «Полумесяцы» и подобные им объединения всегда стремились к анархии. Какой повод устроить ее может быть лучше, чем достижение принцессой-преступницей цели, к которой она уже давно стремилась?
Август начинает кое-что понимать. Видеть, как именно складывались в одну картину разные детали. Кто дергал за какую нитку, чьи руки и куда подталкивали его так, что он не замечал.
Несмотря на нападения «полумесяцев», кое-кто из членов Совета остался в Сань-Эре, решив продолжать управление вверенными им территориями. Провинциями Симили, Кирея, Гайюй. Однако большинство членов Совета мертвы, а значит, их армии ждут, вытянув шеи, чтобы увидеть, откуда дует ветер, и решают, к кому прислушаться – к королеве, которая носит корону, или к королю, которого они короновали. Трудно определить, как будет действовать каждая из них. Талинь еще никогда не видел подобных перемен. Во всяком случае, со времен войны.
А войну никто из ныне живущих якобы не помнит.
За его спиной скрипит приоткрытая дверь.
– Ваше величество, – говорит стражник, – к вам пришли.
Август не оборачивается, чтобы поблагодарить стражника за доклад. Каждое незнакомое лицо, явившееся с отчетом, лишь напоминает о том, кого ему так недостает. Благодаря Вэйсаньна, покинувшим Сань-Эр, гарнизон базы пополнился, однако Август еще никогда не чувствовал себя настолько беззащитным, как теперь, когда Галипэй остается в тяжелом состоянии и не приходит в себя.
Если Галипэй не оправится, Август лично снесет Калле голову как боевой трофей, когда все будет кончено.
Двери закрываются. Слышатся легкие шаги, к Августу сбоку подходит Отта Авиа и глядит на карту, развернутую перед ним. Отта появилась на сторожевой базе вчера, и по ее виду никак нельзя было сказать, что она брела сюда пешком от самого приграничья. Когда стража привела ее к Августу закованной в наручники, тот лишь взглянул на нее и велел снять их. Ему требовалось кое-что обсудить с ней. И держать ее в плену не было никакой необходимости.
– Не лучший расклад, да? – замечает она. От ее внимания не ускользнули его пометки на карте.
– Только потому, что мы сражаемся по-разному, – отвечает Август. – У нее в рукаве дешевые уловки.
Отта возгласом дает понять, что не согласна с ним.
– Не уверена, что неограниченный доступ к ци можно приравнять к дешевым уловкам.
– Можно, – настаивает он. – Без короны она – ничто. Она слепо следует указаниям, переданным ей кем-то, рисует печати, пользуется их силой, но не понимает, как они действуют.
– Как будто ты понимаешь их лучше.
Август поворачивается к Отте. Вглядывается в нее, следит за мельчайшими изменениями на лице. Не дождавшись от нее продолжения, он проверяет, закрыта ли дверь. Отта ее закрыла.
– Ты с самого начала была моей сестрой, – спрашивает он, – или вселилась потом?